Нацистское движение в Латвии: от 1933 к 2017 г.

 

(Отрывки из книги «Люди греха и удерживающие»)

Массовое нацистское движение возникло во Второй Латвийской республике в 30-е гг. Наиболее известными были Объединенная латвийская национал-социалистическая партия и «Перконкрустс». Главой последней был Густав Целминьш. Главным лозунгом «Перконкруста» был «Латвия для латышей – хлеб и работа для латышей!». Партия имела развитую организационную сеть, насчитывала 15 тыс. членов, издавала свою газету.

В мае 1934 г. к власти в стране пришел диктатор Карлис Ульманис. Он поставил нацистские идеи на прочную государственную основу. При нем началось строительство этносоциальной иерархии, на вершине которой была латышская бюрократия, а в основании – наемные работники инородцы.

Инородцев выгнали из государственного аппарата, ограничили в возможностях ведения бизнеса, в занятиях интеллигентскими профессиями, лишили их права на родной язык в официальном общении, права на поддержание этнической идентичности в школах, институтах, культурных обществах. Больше всего пострадали евреи, но досталось и русским, полякам, латгалам, белорусам. Немцев остзейцев в 1939 г. вообще лишили гражданства, отобрали у них все движимое и недвижимое имущество и принудительно депортировали за пределы страны.

В преследовании инородцев участвовало большое число латышских чиновников, военных и членов национальной гвардии – айзсаргов. Все эти политические силы иначе, как нацистскими назвать трудно, хотя формально в нацистских партиях они и не состояли. «Перконкруст» даже запретили, а Целминьша арестовали, а потом депортировали.

Преследование инородцев, кстати, было немаловажным фактором того, что они с восторгом поддержали установление советской власти в июне 1940 г., но об этом в другом месте. Отмечу только, что установившаяся в июне  советская власть местных нацистов практически не тронула: то ли не разобралась что к чему, то ли не хотели провоцировать Гитлера на преждевременное выступление.

В июне  1941 г., в ходе отступления советских войск, но еще до прихода немцев, организовались отряды латышских добровольцев нацистского толка. Они стреляли в спины отходившим красноармейцам и их семьям, а также по собственной инициативе уничтожили около десяти тысяч евреев и цыган, присвоили себе их имущество.

Потом немцы сформировали из этих добровольцев полицейские отряды и использовали их для уничтожения оставшихся «неполноценных в расовом отношении» элементов, а также «красной» элиты – коммунистов, советских работников, комиссаров.

Местные нацисты участвовали в организованном немцами уничтожении советских военнопленных и мирных советских граждан. Латышские добровольные полицейские отряды осуществляли такие же карательные операции против мирного населения России, Белоруссии, Украины, Польши. По политической направленности это была чисто нацистская деятельность.

Все это надо расценивать, как существование в годы немецкой оккупации в генеральном округе Леттланд, комиссариата Остланд очень значительного числа местных нацистов, добровольно служивших в составе созданных немцами организационных структур.

Среди латышских нацистов были свои яркие антигерои: группенфюреры СС Рудольф Бангерский и Оскар Данкерс, штандартенфюрер СС Волдемар Вейс, капитаны СС Герберта Цукурс и Виктор Арайс. Все эти демоны не просто служили немцам, но и активно привлекали к этому простых латышей, агитировали и принуждали их идти в ад человеконенавистничества.

В современной Латвии этих нацистских демонов почитают – похоронили на национальном кладбище, возлагают к могилам цветы, ставят в их честь мюзиклы, издают книги, прославляющие совершенные ими «подвиги» уничтожения инородцев.

В составе местных нацистских формирований преобладали латыши, но было среди них также определенное число латгал и русских.

В феврале 1943 г. немцы из полицейских отрядов службы СД стали формировать латышские легионы войск Ваффен СС. Всего было создано две полноценные  дивизии и через них прошло в целом около 150 тыс. человек. Первоначально в эсэсовские дивизии набирали только добровольцев, но в конце войны набор стал принудительным.

При освобождении территории Латвийской ССР советскими войсками в 1944 году местные нацисты стали массово попадать в плен. Большая часть военнопленных освобождалась от наказания, и призывалась в Красную Армию. Тех, кто совершил тяжелые преступления, судили по советским законам. Осужденных отправляли, главным образом, в трудовые лагеря.

В августе 1944 г. за поддержку населением республики нацистского режима и массовое уничтожение местными нацистами советских граждан в годы немецкой оккупации, из состава Латвийской ССР был изъят и передан в состав РСФСР Абренский(бывший Пыталовский) район.

Отметим, что население Латвии в этот период не подвергалось депортациям в Сибирь, Казахстан или Среднюю Азию, как это было сделано с крымскими татарами, чеченцами, ингушами, калмыками, балкарцами, карачаевцами, черкесами, которые также массово переходили на сторону немцев, и участвовали в расправах над советскими военнослужащими и мирными гражданами.  Латвийская ССР не была также расформирована, как это было сделано советским руководством с Калмыкской АССР, Чечено-Ингушской АССР, Крымской АССР, Карачаево-Черкесской АО.

Очевидно, решающую роль в этом сыграло то обстоятельство, что значительная часть латышей поддерживала «красный» проект и  воевала на стороне Красной Армии с немцами в составе отдельного 130 Латышского стрелкового корпуса, в партизанских отрядах, в подполье.

На завершающем этапе Великой Отечественной войны часть латышских нацистов бежала на Запад, и там укрылась от возмездия советского народа. Часть латышских нацистов была пленена Красной Армией в Курземском котле. Эти нацисты попала в советские фильтрационные лагеря. Большинство из них, после проверки, было выпущено на свободу. Виновные в совершении военных преступлениях и в уничтожении мирных жителей были осуждены и отправлены в советские трудовые лагеря. насчитывалось около тридцати тысяч человек. То есть, нацистских преступников присуждали только к исправительным работам.

Масштабная денацификация латвийского общества не проводилась, о чем я уже упоминал в разделе посвященном учебе в Латвийском университете.

Как объясняли мне потом в аппарате ЦК КПЛ высокопоставленные работники тех лет, власти не хотели обострять политическую обстановку в республике. После войны около двадцати тысяч латышских нацистов ушло в подполье и стало антисоветскими партизанами – «лесными братьями». Они убивали коммунистов и советских работников, учителей, грабили мирное население. Жертвами были, главным образом, жившие на селе «красные» латыши. Но местные коммунистические власти не хотели уничтожать укрывавшихся в лесу нацистов, а старались вывести их из леса и реабилитировать.

В 1947 г. первый секретарь ЦК КПЛ Ян Калнберзин и глава правительства Вилис Лацис обратились к руководству СССР с письмом, в котором просили досрочно освободить, осужденных ранее латышских нацистов. Просьба обосновывалась тем, что не хватает рабочей силы для восстановления народного хозяйства республики. Приводился также устный аргумент, что проявленная мягкость по отношению к уже осужденным нацистам позволит ослабить расширяющееся движение «лесных братьев».

Таким образом, руководители республики встали на национал-коммунистические позиции – поставили интересы своего этноса выше интересов всего советского народа, боровшегося с нацизмом за свое существование в годы войны и строго наказывавшего предателей после победы. Партийное руководство России, Белоруссии и Украины не могло даже осмелиться поставить вопрос о прощении нацистских преступников, принадлежавших к их коренным этносам. Все коллаборационисты без разбору получали, как минимум, 6 лет ссылки в трудовые лагеря.

Председатель Совета Министров СССР И.Сталин удовлетворил просьбу руководителей Латвии, и абсолютное большинство осужденных латышских нацистов было досрочно  отпущено домой.

Советским руководством был проявлен невиданный ранее гуманизм. Видимо, и в этот раз свою роль сыграло то обстоятельство, что борьбу с «лесными братьями» в основном, вели сами латыши – сторонники «красного проекта». Во всяком случае, Ю.Нетесин рассказывал, что после окончания университета его мобилизовали на два года на службу в истребительный отряд, который боролся с «лесными братьями». Так в своем отряде он был единственным русским.

Отказ руководства республики от денацификации латвийского общества и реабилитация основной части латышских нацистов в 1947 г. не привели к ослаблению движения «лесных братьев». Поэтому в 1949 г. Москва дала команду на депортацию части гражданского населения, поддерживавшего антисоветских партизан. При этом, как всегда бывает в таких случаях, пострадали и невиновные – старики, женщины и дети. Их, конечно, жалко.

После смерти главы национал-большевистской группировки КПСС И.Сталина власть в СССР попытались захватить коммунисты-интернационалисты. Они стали искать опору в среде национал-коммунистов, стоявших во главе союзных республик. Новые руководители страны – Л.Берия, Г.Маленков, Н.Хрущев выпустили оставшихся еще в лагерях нацистов и националистов, дали возможность отодвинуть в составе номенклатуры русские кадры, которые были настроены национал-большевистски. С этой борьбой за власть, например, была связана и передача Крыма из состава РСФСР в состав Украины – Н.Хрущеву нужна была поддержка украинских национал-коммунистов.

В Латвии, как мне рассказывали очевидцы событий, Н.Хрущев и его команда дали латышским национал- коммунистам право вытеснить русские кадры из партийного и советского аппарата. Эта политика осуществлялась руками Э.Берклавса, В.Круминьша, В.Озолиньша, В.Калпиньша, А.Никонова, П.Дзерве.

Атака на русских развернулась под предлогом плохого знания приезжими руководящими кадрами латышского языка. Национал-коммунисты ввели ограничения на въезд в республику выходцев из других республик, запретили предоставлять им ордера на занятие государственного жилья. Из партийного и советского аппарата стали массово увольнять русских кадровых работников и «московских» латышей. В прессе появились статьи о вреде миграции, о том, что в республику едут некультурные, а то и просто уголовные (всем было ясно – русские) элементы. В вузах, техникумах и школах преподавание стали переводить на латышский язык обучения, а в латышских школах – отказались от изучения русского языка.

Все эти важные политические события коснулись и размещенных в республике военных. Они стали проявлять свое недовольство. Думаю, что это были настроения всего советского офицерского корпуса частей дислоцировавшихся в национальных республиках, поскольку аналогичная ситуация сложилась тогда и в Литве, Эстонии, Азербайджане, Западной Украине. Не в последнюю очередь из-за этих настроений Москва через некоторое время приняла решение одернуть национал-коммунистов на местах.

Другой важной причиной перемены политической линии Н.Хрущева в национальном вопросе стал антисоветский мятеж в Венгрии осенью 1956г. В этой восточноевропейской социалистической стране засевшие в Москве интернационалисты привели к власти венгерского национал-коммуниста Имре Надя. Последний стал проводить реформы, которые быстро привели к анитисоветскому восстанию. Повстанцы стали убивать коммунистов и советских работников, захватывать государственные учреждения. На улицах Будапешта венгерские националисты распинали на деревьях работников полиции и спецслужб, глумились над их телами. В конце концов, Москве пришлось подавлять восстание в Венгрии силами армии, с применением танков и артиллерии. Были тысячи убитых и десятки тысяч раненых с обеих сторон.

Понимание того, что венгерские события могут легко повториться в советских национальных республиках наконец-то дошло до Н.Хрущева, и он, по-тихому, свернул политику коренизации, то есть предоставления исключительных преимуществ титульной номенклатуре в национальных республиках.

По указанию Москвы, в октябре 1958 г. на пленуме ЦК КПЛ в отставку отправили Я.Калнберзина и В.Лациса, которые занимали эти должности с того дня, как Латвия стала советской. На смену первому избрали интернационалиста, бывшего секретаря ЦК по идеологии Арвида Пельше, на смену второму – Президента Академии наук Яниса Пейве – «московского» латыша. Я.Калнберзиня переместили на почетное, но малозначимое место Председателя Президиума Верховного Совета Латвийской ССР, а В.Лациса отправили на пенсию писать романы. Вообще, Вилис Теннисович был хороший писатель. Я с интересом прочитал его романы «Сын рыбака» и «К новому берегу».  Но отставка выбила его из жизненной колеи и на пенсии он уже ничего значительного написать не смог.

На утраченные посты вернули, уволенных было, русских номенклатурных работников и латышей интернационалистов. С тех пор в Латвии, как и в других национальных республиках, утвердилась практика назначать на должности вторых секретарей партийных комитетов и исполкомов, директорами крупных союзных предприятий, руководителями силовых ведомств русских коммунистов. Исходили из соображения: коммунистическая вера – дело хорошее,  но обращение к тысячелетнему русскому культурному стереотипу поведения тоже не помешает.

Более других пострадал в ходе кампании борьбы с национал-коммунизмом Эдуард Берклавс. Ему приписали инициативу принятия постановления Совета Министров Латвийской ССР «Об ограничении прописки граждан, прибывших в Ригу из других местностей» от 30 июля 1958 года и ряд других «перегибов». Итогом стало обвинение Э.Берклавса в проведении националистической политики и освобождение с занимаемого им тогда поста заместителя председателя Совета Министров. Опального функционера перевели во Владимир руководить кинопрокатом. Его семья при этом осталась в Риге.

Справедливости ради, следует отметить, что Э.Берклавс не мог проводить политику коренизации кадров в республике без разрешения Я.Калнберзиня и В.Лациса. Не было такой свободы действий в партийном и советском аппарате. Но республиканских руководителей высшего ранга Москва решили не подвергать публичной порке за их большие заслуги перед партией в годы войны. Опять-таки, вспомнили, что латыши самоотверженно боролись за реализацию «красного» проекта.

В настоящее время Я.Калнберзиньша и В.Лациса вычеркнули из галереи латышских национальных героев. Исчезли памятные таблички с домов, в которых они жили, Государственная республиканская библиотека уже не носит имя самого издаваемого латышского писателя и его произведения больше не изучают в школе.

Однако почему забыли, что эти два национал-коммуниста добились амнистии для пятидесяти тысяч бывших нацистов, вывели из лесов и реабилитировали двадцать тысяч «лесных братьев»? Потому, что они не препятствовали в 1949 г. решению Москвы о высылке части граждансокго населения, поддерживавшего «лесных братьев», то есть скрывавшихся в лесу нацистов? А где были, ныне такие смелые, защитники интересов латышского народа в то время? Сидели по теплым кабинетам в госструктурах, удачно избежав чисток в ходе, не состоявшейся, благодаря саботажу латышских национал-коммунистов, денацификации?

Большинство членов латышской национал-коммунистической группировки в 1958 г. отделалось легким испугом. Второй секретарь ЦК КПЛ В.Круминьш стал министром просвещения республики, а министр сельского хозяйства А.Никонов был отправлен старшим научным сотрудником в НИИ земледелия и экономики(тот самый, который я предлагал в своей докладной записке упразднить). Позже он защитил кандидатскую, а затем докторскую диссертации, получил звание академика и был избран президентом ВАСХНИЛ. Соответствующие кадровые перестановки произошли и в низовых партийных организациях.

Директор Института экономики АН ЛССР Петерис Дзерве, специалисты которого подготовили рекомендации правительству по ограничению миграции в республику и по сокращению объемов производства продукции машиностроения, отправился работать экономистом на завод «Автоэлектроприбор». Больше выступать с научными концепциями ему не позволяли.