Повилас Масюлёнис: “Книга памяти жертв партизанского террора” Литва, 2011 г.

Вместо предисловия (Полный текст книги пока не переведён с литовского языка)
ЖЕРТВЫ «ЛЕСНЫХ БРАТЬЕВ»,ВЕРШИВШИХ СОВСЕМ НЕБРАТСКИЕ ДЕЛА


Терроризм в двадцать первом веке становится одной из самых злободневных проблем. Убийство гражданских безоружных людей, уничтожение и захват общественного и частного имущества грозят превратиться в бич современной жизни. Хотя Литва нынче еще не оказалась в эпицентре терроризма нынешнего века, нашу интеллигенцию ожидает довольно серьезное испытание – помочь, прежде всего, своей общественности разобраться в лабиринтах этой проблемы, особенно в разъяснении глубинных корней терроризма. Тем более, что у нас есть печальный опыт прошлого века после Второй мировой войны –  десятилетие разгула терроризма, которое все еще требует объективной, неполитизированной оценки.

Один из немногих исследователей литовского терроризма – Миндаугас Поцюс с сожалением отмечает, что существуют «проблемное определение и содержание терминов «терроризм», «террористические действия», поскольку из-за различия интересов в международных конфликтах многое  раскрашивается в оттенки политического релятивизма», поэтому «до сих пор нет приемлемого для всех определения терроризма»[1].

Этот ученый склонен согласиться с приведенным в книге Кястутиса К. Гринюса «Партизанская война в Литве» определением терроризма: «терроризм – это такое применение для достижения определенных политических целей насилия или угроза его применения, которое среди некоторых слоев населения (т.е. жертв и тех, кто полагает оказаться жертвами) вызывает страх и тревогу»[2].

Книга жившего в эмиграции исследователя Кястутиса К. Гирнюса «Партизанская война в Литве» была дважды издана в Чикаго, когда в Литве еще была советская власть, а в Вильнюсе репринтное издание вышло в свет только в 1990-м. Автор всячески пытается оправдать террористические действия послевоенных партизан, которых  тогда называли в народе «лесовиками», «зелеными», «лесными братьями», а в официальной риторике – «бандитами», «буржуазными националистами». Эти действия проявлялись в убийстве невинных гражданских людей, разграблении их имущества, поджоге усадеб. Для реабилитации партизан используется даже такой наивный аргумент – «чего они не делали»: дескать, «они не старались расширять свою деятельность в городах, не осуществляли покушений на ответственных партийных и советских работников или деятелей культуры».

После таких «аргументов» делается вывод, что «…при своей   численности, силе и применению средств террора партизаны не имели черт, присущих чисто террористическим группам. Их нельзя считать террористами»[3].

 

Этот вывод Кястутиса К.Гринюса разделяет и Миндаугас Поцюс[4], хотя в выводах его книги мы читаем и такие строки: «Террористические действия отдельных членов подполья или их групп – это тяжкие нарушения международного гуманитарного права, это преступления  перед человечностью и военные преступления»[5], а цитируемое М.Поцюсом понимание терроризма международными деятелями и западными государствами тоже по существу подтверждает террористическая практика «лесных братьев» в послевоенной Литве. Это созвучие в своих воспоминаниях косвенно признает и один из партизанских командиров, посмертно ставший в восстановившей независимость Литве бригадным генералом в отставке, награжденный орденами Крест Витиса I и II степени, – Адольфас Раманаускас-Ванагас (эта фамилия упоминается в размещенном в 2009 г. в Интернете Ассоциацией литовских евреев в Израиле списке лиц, расстреливавших евреев. – П.М.): он радуется, что в 1946 г. на совещании командиров в Южной Литве даже официально была утверждена новая нечеловеческая террористическая тактика – массово уничтожать подозреваемых в коллаборационизме гражданских людей в разных местностях – за одну ночь[6]. Поэтому куда более точная, но пригодная только до 12 января 1999 г. характеристика для определения терроризма «лесных братьев»,  – это процитированная Миндаугасом Поцюсом из «Справочника по терроризму»:  терроризм – «политически мотивированное, заранее продуманное последовательное применение незаконного насилия или угроза применения такого насилия против гражданских лиц или объектов, осуществлеемое антисистемными негосударственными деятелями, стремящимися через запугивание общества или отдельных его секторов изменить существующее социально-политическое положение»[7]. После 12 января 1999 года, когда возглавляемый Витаутасом Ландсбергисом Сейм Литовской Республики принял Закон о декларации Совета Движения борьбы за свободу Литвы от 16 февраля 1949 года, применение незаконного насилия «антисистемными негосударственными деятелями» уже становится государственной политикой, государственным терроризмом. Дело в том, что этим законом руководивший партизанами Совет Движения борьбы за свободу Литвы признан «единственной законной властью на территории оккупированной Литвы»[8]. (Позднее, 13 марта 2009 г., председателя президиума этого совета Йонаса Жямайтиса-Витаутаса задним числом «сделали» президентом Литвы.) Стало быть, нынешняя Литва с 12 января 1999 г. взяла на себя всю ответственность и за террористические действия партизан.

 

В восстановившей независимость Литве усилиями политиков, боготворящих послевоенных партизан, а также прислуживающих этим политикам историков, правоведов, политологов и журналистов была создана целая система, оправдывающая преступные действия «лесных братьев». Главный ее элемент – придуманное понятие советского геноцида. Только для изучения этого, а не Холокоста был создан щедро финансируемый государством Центр по изучению геноцида населения Литвы и движения сопротивления. Иначе, чем в международных документах, расширено определение геноцида в Уголовном кодексе (статья 99); на основании этой статьи, а тем самым в нарушение международных правовых актов за геноцид судят бывших советских активистов.

 

В международных правовых актах определение геноцида – без «советского геноцида». В него, в отличие, чем в Литве, не включено уничтожение политических и социальных групп. В Конвенции Организации Объединенных Наций, принятой в 1948 году по вопросу пресечения пути преступлений геноцида и кары за это, геноцидом считается такое поведение, которое направлено на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы. Именно так понятие геноцида определяет и статья 6 Международного уголовного Римского устава, принятого 17 июня 1998 г. на дипломатической конференции полномочных представителей ООН, поэтому не имеет под собой основания утверждение литовских авторов понятия «советский геноцид» о том, что уничтожение политических и социальных групп в 1948 году не вошло в понятие геноцида только под давлением СССР – авторитетного партнера по антигитлеровской коалиции. Кто же «давил» на полномочных представителей в 1998 году, когда СССР уже больше не было?

 

Неполитизированные литовские историки, которых сегодня можно на пальцах перечесть, стремление наших политиков оправдать террор «лесных братьев» «советским геноцидом» называют политизацией истории. Один из таких историков, профессор Людас Труска, так ответил журналисту на вопрос о новых попытках власти консерваторов представить как криминал «приуменьшение преступлений» СССР: «Говорят о советском геноциде. Вот я был в Музее жертв геноцида – там очень мало упоминается о Холокосте, больше всего внимания уделяется геноциду, осуществляемому советскими властями. Но я не вижу советского геноцида – потому что во всем мире геноцид определяется как сознательное, массовое физическое уничтожение людей по расовому, национальному или религиозному признаку. В Литве такого даже в сталинские времена не было. Ссылки в понятие геноцида не входят»[9].

 

Не входят, значит надо «ввести».

После принятого 21 аплеля 1998 г. Сеймом закона «О дополнениях в Уголовный кодекс Литовской Республики», когда в составе преступлений геноцида появились новые – социально-политические – группы, когда ужесточили ответственность за организацию такого геноцида и руководство им, на этом основании были осуждены несколько стариков, участвовавших в послевоенных депортациях, а сейчас полным ходом идет процесс даже против первого министра внутренних дел уже независимой Литвы – Мариёнаса Мисюкониса, обвиненного вместе с тремя другими работниками госбезопасности в геноциде за уничтожение последнего партизана послевоенного периода Антанаса Крауялиса-Сяубунаса (Сяубунас – по-русски «чудовище»).

 

История жизни Антанаса Крауялиса и воздание ему посмертных почестей отчасти символизирует послевоенное партизанское движение и государственную точку зрения на него. В 1946-1947 годах А.Крауялис – партизанский связной, позже – партизан. После того, как братья по оружию погибли или попали в руки госбезопасности, он активно действовал вплоть до марта 1965 года. Застрелился, когда кагэбисты окружили дом его шурина, где он под печкой устроил свое убежище. В 1997 году А.Крауялису (посмертно) присвоен правовой статус воина-добровольца, в 1998 году – звание старшего лейтенанта, в том же году он награжден орденом Крест Витиса III степени. У дома, в котором застрелился А.Крауялис, устновлен мемориальный камень. В Утяне ежегодно проводится международный бейсбольный турнир юньоров памяти этого партизана. В митингах, посвященных годовщине смерти А. Крауялиса, принимают участие даже министр охраны края, командующий вооруженными силами, призывая молодежь следовать примеру отважного партизана.

 

На суде над Мариёнасом Мисюконисом, кстати, награжденным в 2000 году за заслуги перед Литвой Орденом Великого князя Литовского Гядиминаса III степени, и над другими участниками операции по окружению Антанаса Крауялиса раскрылась и другая – уже Сяубунаса – сторона жизни. В этом деле имеются данные о том, что он убивал безоружных гражданских лиц или участвовал в их убийствах, сам убил беременную женщину на глазах у ее детей. По словам подсудимого, в то время работника госбезопасности Аникщяйского района М.Мисюкониса, Крауялис убивший восьмилетнюю девочку и еще много совершенно невинных мирных людей, до своей смерти разбойничал. Перед тем как застрелиться, убил хозяина, в которого скрывался, и двух милиционеров[10].

 

Оказывается, Центр по изучению геноцида населения Литвы и движения сопротивления располагает данными об убитых Антанасом Крауялисом  безоружных гражданских лицах, однако это не помешало присвоить Сяубунасу статус воина-добровольца, представить его к высоким государственным наградам. Об этом сообщил общественности подписант Акта независимости 11 Марта, быший в 1993-1998 гг. генеральный директор Департамента госбезопасности Литовской Республики Юргис Юргялис[11]. Он выяснил, что Центр по изучению геноцида населения Литвы и движения сопротивления 17 февраля 1999 г. даже направил письмо утянскому прокурору о злодеяниях Сяубунаса. В документе утверждается, что он убил или участвовал в убийстве двенадцати гражданских лиц. Большую часть из них убил лично Сяубунас. Трех женщин из четырех застрелил он, две из них – беременные. Всего было расстреляно десять человек, а один убит металлическим прутом от бороны, другой ранен и добит деревянным колом. Упоминаются и конкретные разбойные действия Сяубунаса. Поэтому совершенно непонятно пояснение, данное журналисту Далей Куодите, многие годы возглявлявшей Цетр по изучению геноцида населения Литвы и движения сопротивления, а ныне – членом Сейма: «Шла война, а на войне всегда бывают жертвы, в том числе и невинные. Значит, было всякое и со стороны партизан, однако каждый случай надо изучать очень пристально»[12]. Если «пристально» изучается только для того, чтобы обязательно оправдать убийц безоружных мирных людей и вознести этих убийц  на пьедестал, – такое изучение только еще больше сталкивает жителей Литвы. По словам Юргиса Юргялиса, «превознося насилие (насильников) как знамя партизанской войны, тем самым унижают саму партизанскую войну»[13].

 

Сегодня еще не ясно, чем закончится уголовное дело по обвинению в геноциде Мариёнаса Мисюкониса и еще троих преследователей Антанаса Крауялиса-Сяубунаса, однако бескомпромиссная позиция подписанта Акта независимости  Юргиса Юргялиса, других представителей интеллигенции и аргументированные статьи неконъюнктурных СМИ[14], видимо, заставят начать мыслить и часть юристов, и часть политиков. Такие признаки уже есть: Пянявежский окружной суд пытался обратиться, а группа из 34 членов Сейма в июне обратилась с просьбой в Конституционный суд  разъяснить, не  протировечит ли Конституции государства тракруемое в статье 99 Уголовного кодекса Литовской Республики понятие геноцида. Будем надеяться, что это – не предвыборная акция перед предстоящими выборами в Сейм.

 

Однако геноцид в послевоенные годы все-таки имел место, только не «советский». Изучавший в течение 20 лет партизанскую войну в Литве против коллаборационизма в 1944-1953 годах старший научный сотрудник Института истории  Миндаугас Поцюс в уже упомянутой книге «Обратная сторона луны» посвятил проявлениям этого геноцида целый подраздел «Истребление колонистов»[15]. В цитируемых приказах партизанских командиров населению или отрядам проявляется сознательное, но не придаваемое широкой огласке желание уничтожить всех нелитовцев. Дескать, даже прартизанам-новичкам или «бойцам, не умеющим надежно хранить тайну, не следует знать, что это делается в целях  приостановления русификации, колонизации и коллективизации Литвы. Им следует объяснить, что таким образом уничтожаются агенты, стремящиеся подорвать наше сопротивление»[16]. В числе многих акций по уничтожению нелитовцев здесь упоминается ночная вылазка отрядов округа «Альгимантаса» под командованием А.Случки неподалеку от моих родных мест, когда 9 августа 1947 года в поместье Вашуокенай Трошкунской волости были убиты 20 рабочих совхоза и членов их семей (в том числе 6 детей и подростков). Все погибшие были русские, за исключением одной проживавшей там литовской семьи, – видимо, не хотели оставлять свидетелей. Поэтому совершенно логичен вывод Миндаугаса Поцюса о том, что «проводимые партизанами акции уничтожения колонистов имеют признаки тяжкого нарушения (преступления геноцида) международного гуманитарного права»[17].

 

Те, кто боготворит «лесных братьев» той поры, вершивших совершенно небратские дела, и создает о них мифы, вместе с «советским геноцидом» бросили еще один спасательный круг послевоенным террористам. Дескать, большую часть безоружных гражданских сельских жителей уничтожили не партизаны, а переодетые советские кагэбисты и народные защитники, которых называли «стрибами». По утверждению создателей этих мифов, на этом поприще особенно «потрудились» спецгруппы, сформированные из агентов-истребителей, действовавшие под видом борцов за свободу. Один  тех, кто отрицает партизанский террор, – Римантас Йокимайтис, кстати, работающий в Министерстве образования и науки старшим спциалистом, критикуя инакомыслящих[18], даже приводит фамилию партизана который был схвачен и завербован в такую спецгруппу и участвовал у убийстве семей. Мол, об этом ему рассказала «светлой памяти Ниёле Гашкайте», которая уверждала, что есть и соответсвующие документы. Где, какие это документы, – не указывает.

 

На подобные «аргументы» опирается и Вилмантас Крикштапонис, опубликовавший на эту тему пространную статью[19] в известной раньше своей левизной газете «Оппозиция». Описывая трагедию крестьянской семьи Йокубаускасов в деревне Бридай Шяуляйской волости в 1946 году, он опирался на воспоминания оставшейся в живых 13-летней Аделе Йокубаускайте-Бекасовене. Дескать, она спустя много лет выяснила одного из убийц, а ее муж, «выдавший себя за кагэбиста, расспросил его» и «тот признался, что участвовал в убийствах». Позже один «стрибас» (ныне уже умерший) называет еще нескольких убийц, у которых «и волос с головы не упал». Один из них даже работал… заместителем председателя Расейнского райисполкома. Что-то прямо из области фантастики, как и другая рассказанная Вилмантасом Крикштапонисом история об убитых крестьянах, собравшихся отпраздновать Пасху в усадьбе Римджюсов в деревне Лаумакяй Грузджяйской волости Шяуляйского уезда. Дескать, партизанский след в этом убийстве опровергает статья, опубликованная в 1996 г. в Йонишкской районной газете «Сидабре», автор которой «опирался на архив бывшего КГБ». Только такой абстрактный «аргумент», а вывод ошеломляющий: убийство совершил организованный майором А.Соколовым истребительный отряд из перевербованных партизан!

 

Читатели газеты «Оппозиция» – оппоненты В.Крикштапониса, возмущались такой позицией автора, рассказали десятки историй о террористической деятельности «лесных братьев», цитировали воспоминания самих этих партизан. Ценны с этой точки зрения и процитированные из книги «Литовский партизанский округ «Таурас»[20] приказы командиров отрядов, один из которых, подписанный командиром этого округа Антанасом Балтусисом-Жвяисом (кстати, в годы немецкой оккупации бывшим начальником Пильвишкской полиции, а в 1943 году надзирателем  концлагеря Майданек), стоит привести (язык не правлен. – П.М.): «Округ движения борьбы за свободу Литвы «Таурас», командирам отрядов, ПРИКАЗ № 1, 10 февраля 1947 года

(…) всем командирам отрядов приказываю:

1)    за каждого сосланного литовца и семью уничтожить не менее одной семьи большевика, уничтожить всех членов семьи;

 

б) по возможности – всех повесить без расстрела; (…)[21].

 

И никаких упоминаемых В.Кркштапонисом «приговоров суда»!

 

Кстати,  самый серьезный иссследователь партизанской деятельности в послевоенные годы Миндаугас Поцюс признает существующий «в доминирующей историографии и общественном мнении» миф о том, что «убийства семей – дело рук агентов-истребителей». По мнению ученого, «спецгруппам никогда не ставилось задание уничтожать семьи гражданских лиц, чтобы скомпромитировать партизан. Не обнаружено никаких веских доказательств, документов, убеждающих, что с целью настроить общественность против партизан по приказу кагэбистов бойцы спецотрядов расстреляли бы ни в чем не повинную семью»[22]. Надо быть в полном разладе с логическим мышлением и даже со здравым разумом, чтобы приписать представителям советской власти убийства поддерживаемых ими самими малоземельных крестьян, деревенских новоселов, колхозников, учителей, заведующих клубами-читальнями, работников сельсоветов, депутатов, хотя не отметается возможность того, что вместе с окруженными и уничтоженными партизанами могли погибнуть несколько семей тех, кто оказывал им поддержку. Могли иметь место и  отдельные акты произвола со стороны членов спецгрупп, однако основная масса убитых безоружных гражданских людей – жертвы партизанского террора.

 

Не меньшая полемика до сих пор не утихает и относительно числа уничтоженных в послевоенные годы людей. Авторы партизанских мифов, понимая, что им не удастся превратить обвиняемых в терроризме «лесных братьев» в совершенных ангелов, стараются по возможности приуменьшить число убитых ими безоружных гражданских людей. Еще в 1991-м, едва только была восстановлена независимость, Арвидас Анушаускас – тогдашний научный сотрудник Института истории, а ныне член Сема, председатель парламентского Комитета госбезопасности и обороны, схватил за грудки заведующего идеологическим отделом Компартии Литвы/КПСС профессора  Юозаса Ярмалавичюса из-за фальсификации числа гражданских лиц, погибших от рук «лесных братьев»[23]. По мнению А.Анушаускаса, опубликованное Ю.Ярмалавичюсом[24] общее число убитых – 25108 -умышленно завышено, как и цифры по отдельным категориям жертв – 19712 крестьян и членов их семей, 509 рабочих, 4887 служащих. Дескать, «на такое число жертв нет никаких архивных данных. Только известно, что в архивах имеются данные, подтверждающие гибель примерно 18500 человек», но и эти данные «нельзя использовать безоговорочно»[25]. Автор статьи дает сравнение статистического обобщения, сделанного Институтом истории Литвы о 8500 погибших с данными Ю.Ярмалавичюса и находит «очень четко видимую целенаправленность»: « число крестьян завышено в 2,46 раза, рабочих – в 1,7 раза, а служащих занижено в 1,25 раза, потому что «стрибы» и военные попали в рабоче-крестьянские слои, которые в свою очередь были сильно раздуты, чтобы показать острую «классовую борьбу»[26].

 

 

Другие ученые, в годы после восстановления независимости изучавшие проблему сопротивления в послевоенные годы, в их числе и Миндаугас Поцюс, безоговорочно принимают обобщения Арвидаса Анушаускаса. По мнению Поцюса, «Ю.Ярмалавчюс представил исчерпывающие, но абсолютно выдуманные цифры пострадавших. Такой прецизионный подсчет жертв само собой вызвал большие сомнения. Позже было доказано (упоминается процитированная здесь статья А.Анушаускаса. – П.М.), что эта цифра сфальсифицирована»[27]. Только М.Поцюс еще больше уменьшает число жертв «лесных братьев» – до 14330 человек. Минусовав из этого числа убитых представителей «советских репрессивных структур», «участники сопротивления во время нападений покарали смертью 11,5 тысячи обвиняемых в коллаборационизме жителей и их близких, в том числе около 9,3 тысячи гражданских и примерно 2,2 тысячи партийных и советских активистов (должностных лиц)»[28]. В этих цифрах следует усомниться, ниже поясним – почему.

 

Отдельно хочется поговорить об убийстве младенцев и несовершеннолетних. А.Анушаускас признает, что в статистике Ю.Ярмалавичюса «число детей (…) почти точное и можно предполагать, что это связано с тем, что гибель семей была достаточно исследована и в каждом случае относилась «к буржуазным националистам» (…)[29]. (По данным Ю.Ярмалавичюса, вместе с родителями были убиты 52 младенца и 993 подростка в возрасте до 16 лет). М.Поцюс в упомянутой своей книге отводит проблеме убийства семей целый подраздел[30], однако число убитых детей дает, исходя только из теоретических подсчетов, – дескать, «всего в послевоенной Литве погибло не менее 300 детей и несовершеннолетних в возрасте до 18 лет»[31]. Однако даже значительно уменьшенные такие цифры вызвали яростные нападки оппонентов. Уже упоминавшийся Римантас Йокимайтис[32] бросает даже такой «аргумент»: он беседовал с «множеством людей, связных, видевших вблизи деятельность партизан», и «все они говорили, что не припомнят случая, чтобы какой-нибудь ребенок был убит за грехи родителей». Если и были убиты, то, скорее всего, «несовершеннолетние стрибукасы». Совсем малого не достает, чтобы младенцев, убитых «лесными братьями» вместе с родителями, называть «закоренелыми коллаборационистами»!

 

Создатели мифов в официальной историографии, стараясь искусственно приуменьшить масштабы послевоенного террора, часто используют еще один «убийственный аргумент». Мол, когда началось движение Возрождения – в последние годы советской власти в Литве – принялись, как никогда раньше, фальсифицировать историю послевоенных лет. Тогда, якобы, и появились вдвое завышенные цифры жертв террора. Сейчас уже больше не вспоминают, что превозношение партизан в годы Возрождения, возведение им памятников, поиски их останков вместе с объявлением геноцида советских депортаций – все это тогда достигло своего апогея. На этом «коньке» въехал в политику не один нынешний демагог. Доживающей последние годы советской власти пришлось (с большим опозданием!) сменить устоявшуюся тактику партийного руководства – не заострять тему послевоенных  убийств, не разжигать больше вражду между людьми Литвы. В 1988 году, спустя 35 лет после ликвидации  партизанского сопротивления, впервые серьезно начали думать об издании Книги памяти о жертвах послевоенного террора (раньше в серии «Факты свидетельствуют» было выпущено несколько книжек такого плана, касающихся только нескольких уездов). Выполняя указание отдела пропаганды и агитации ЦК Компартии Литвы, директор Института истории партии при ЦК Компартии Литвы Ванда Кашаускене 23 июня 1988 г. пишет представление в ЦК «Об издании Книги памяти о людях, погибших от рук буржуазных националистов в годы построения социализма»[33]. В нем есть такие строки: «…составленная работниками Комитета госбезопасности Литовской ССР картотека о людях, убитых буржуазными националистами ( в ней представлены данные о 25108 погибших) (вспомним – ровно столько, сколько указывает проф. Ю.Ярмалавичюс. – П. М.) – это основа для научно-исследовательской работы. Картотека составлена на основе оперативной информации органов госбезопасности. Следует отметить, что в указанное число погибших входят и погибшие в боях военнослужащие, народные защитники, милиционеры, работники органов госбезопасности. Карточки заполнены на русском языке, картотека составлена в порядке русского алфавита[34]. Насколько довелось заметить, историки не опираются на эту картотеку. Почему? Если ее больше нет, то куда же она исчезла? Картотеку людей, погибших от рук «буржуазных националистов», уж точно не вывезли в Москву. Это – не дела  «дедков» или других агентов советской госбезопасности.

 

Во время подготовки этой книги удалось найти две солидные тетради, написанные на основании этой картотеки уже на литовском языке, напечатанные на машинке  и предназначенные для Книги памяти. Полученные списки нами были использованы (источник – архив Комитета государственной безопасности – АКГБ). Успели ли подготовить продолжение этих двух тетрадей – выяснить не удалось.

 

Почему на общественных началах, без всякой поддержки со стороны государства мы решили все-таки выпустить в свет Книгу памяти? Долгие годы издавая оппозиционную по отношению к властям газету «Оппозиция», мы, как никогда, с болью почувствовали ту огромную обиду, которую все еще чувствуют тысячи людей Литвы, пострадавшие в послевоенные годы от рук «лесных братьев»: потерявшие родителей, братьев, сестер, других близких, искалеченные физически и морально, потерявшие сожженные дома, другое имущество. После принятия Сеймом Литовской Республики в 1997 году Закона о правовом статусе лиц, пострадавших от оккупаций 1939-1990 годов жертвы партизанского террора в нем были совершенно забыты. Пострадавшими признаны только ссыльные, политзаключенные, жертвы различных репрессивных структур. Поэтому мы и решили наконец выпустить Книгу памяти о безоружных гражданских людях, погибших от рук партизан, которая хоть в какой-то степени умалит боль людей, пострадавших от партизан и может «заставит членов Сейма предоставить этим жертвам террора статус пострадавших лиц»[35]. Собрав из разных источников и подготовив первичные списки жертв «лесных братьев», в 2006 г. мы начали их публиковать и полтора года печатали в газете «Оппозиция», чтобы близкие погибших, обнаружив неточности, пропущенные фамилии, могли их уточнить и дополнить.

 

Не ясно, сколь помогли эти начатые публиковаться списки, однако 28 июня 2007 г. Сейм принял новую редакцию Закона о правовом статусе граждан Литовской Республики, пострадавших от оккупаций 1939-1990 годов. В статье 7 этого закона  – «Другие пострадавшие от оккупаций лица» –  появились и пострадавшие «во время действий, обусловленных обстоятельствами партизанской войны»[36]. «Фраза совершенно неясного содержания, – иронизирует подписант Акта независимости Юргис Юргялис. – Может, это лица, которые во время войны собирали грибы, ягоды или просто так  гуляли по лесу, и их случайно задела шальная пуля партизанской войны. А может, лица, которые где-нибудь случайно наступили на заложенную партизанами или «стрибами» мину. Но когда  истребляют семью, разве это жертвы военных действий?»[37] Бывший генеральный директор Департамента госбезопасности утверждает, что он не понимает, почему авторы закона побоялись четко выразить свою мысль и сказать, что это гражданские, ни в чем не повинные лица (…). Ведь в законе другие пострадавшие (ссыльные, заключенные, участники сопротивления и пр.) определены очень точно». Чего тут не понять – такова государственная политика! Убитых партизанами людей и сегодня считают второсортными. В этом убеждаются те их близкие, которые в Комисии по правам участников сопротивления Центра по изучению геноцида и движения сопротивления пытаются получить правовой статус пострадавшего на основании того, по словам Юргиса Юргялиса, «каламбурного предложения» исправленного закона. Здесь очень легко применить предусмотренные в законе «предохранители», чтоб ты не получил этот бесценный значок «правового статуса лица, пострадавшего от оккупаций». Может, потому «люди обращаются очень робко», может, поэтому «даже говорят, что побаиваются?..»[38]

Страх близких жертв террора «лесных братьев» вполне обоснован. Посмотрите, с  какой ненавистью анонимные «патриоты» в Интернет-порталах нападают на трезвомыслящих историков. И на Миндаугаса Поцюса, и на Людаса Труску, и на других. Вот только несколько «золотых мыслей» интернет-пользователей, последовавших после размышлений профессора Людаса Труски о послевоеннных массовых убийствах и «советском геноциде»: «…таким выродкам не место в высшей школе», «…за очернение партизан нужно сажать», «…пуля послевоенных лет была бы для него слишком большой честью», «статья, заказанная Москвой», «не историк, а русский жополиз – вон такого выродка из Литвы!..»

 

Это только частица грязи, вырыгнутой литовскими «демократами», – самых гадких их эпитетов мы даже не цитировали! Самое печальное, что преобладающая часть этих богохульников – молодежь, не видавшая живого «лесного брата», а взрастившая в себе ненависть к инакомыслящим уже в восстановившей независимость Литве. Не удивительно – у нас были «талантливые» формирователи такой государственной политики, как, например, подписант Акта независимости Альгирдас Патацкас, который другого подписанта – Юргиса Юргялиса – за более трезвые мысли о послевоенных годах назвал даже «идейным стрибом»[39].

 

Большая часть списков, печатаемых в Книге памяти о жертвах партизанского террора, подготовлена более пяти лет назад, когда еще был неограниченный доступ к документам послевоенного периода из Особого архива Литвы. В 2007 году правительство Литвы утвердило Правила ограничения доступа и пользования особой частью Национального архива документов, поэтому с того времени даже «летописец партизан и ссыльных Ромас Каунетис»[40] не может ознакомиться с частью архивов без специального письменного согласия Департамента госбезопасности. Дело в том, что в некоторых документах «есть агентурная оперативная информация, раскрывающая лицо, тайно сотрудничавшее со спецслужбами СССР и поставленное на учет признавшихся лиц (…)[41]. Иначе говоря, получившее средневековую индульгенцию – свидетельство об отпущении грехов.

 

Публиковавшиеся в 2006-2007 гг. в газете «Оппозиция» списки граждан, погибших от рук партизан, спустя несколько лет порядком изменились. Кроме уже упоминавшихся двух толстых тетрадей из картотеки  бывшего Комитета госбезопасности, получено немало списков, составленных местными краеведами, дополнений людей, пострадавших в послевоенные годы.  Но и сейчас не всех убитых удалось зафиксировать. Кстати, из первых списков мы вычеркнули не только военнослужащих, погибших в боях с «лесными братьями», народных защитников, работников госбезопасности, но и убитых из засады представителей этой воюющей стороны. Хотя публикуемые списки по мере возможности уточнялись,  возможные в первичных источниках искажения названий сельских местностей и фамилий остались и сейчас, поскольку архивные материалы послевоенных лет во многих местах заполнялись не по-литовски. Мы заранее приносим извинения за возможные неточности.

 

Эта Книга памяти – не только скромный памятник всем жертвам послевоенных лет из числа мирного гражданского населения. Это и обвинительный акт властям Литвы, превратившим послевоенный терроризм в государственную политику. На основе книги – по инициативе избранных нами членов Европарламента – эта проблема должна быть проанализирована даже на уровне Евросоюза: есть ли еще другое европейское государство, в котором терроризм (перефразируя мысль Юргиса Юргялиса) был бы поднят как знамя партизанской войны? Если бы правовая система Литвы коррупционными и другими недозволенными связями не была связана с исполнительной и законодательной властью, после того как государство взяло на себя всю ответственность за террористические действия партизан,  близкие их жертв с легкостью могли бы через суд получить компенсацию за невинно убитого человека, сожженный дом и присвоенное «лесными братьями» имущество.

 

Еще и сейчас, более полвека спустя, не поздно добиваться справедливости. В поддержку инициативы жителей Пакруойиса, создавших общество «Память», во всех городах и районах следовало бы сплотить людей, собирающих материалы о разгуле террора во время войны и в послевоенные годы. Книги памяти  должны быть выпущены в каждом городе, в каждом районе! Могла бы сформироваться и республиканская организация «Память», отстаивающая права близких тех людей, что стали жертвами террора, свято хранящая память убитых невинных мирных жителей Литвы.

 

Повилас Масилёнис


[1] M.Pocius. Kita mėnulio pusė. Lietuvos partizanų kova su kolaboravimu 1944-1953 metais  (Обратная сторона луны. Борьба партизан Литвы с коллаборационизмом). Vilnius, 2009, p. 16.

 

[2] K.K.Girnius. Partizanų kovos Lietuvoje (Партизанская война в Литве). Vilnius, 2009, p. 45.

 

[3] Там же, p.50-54.

 

[4] M.Pocius. Kita mėnulio pusė (Обратная сторона луны), p. 25.

[5] Там же, p.348.

[6] A.Ramanauskas. Daugel krito sūnų  (Много пало  сынов). Vilnius, 1999, p. 251-252.

[7]E.Račius, E.Gailiunas. Terorizmo žinynas (Справочник по террозизму). Vilnius, 2005, p. 40.

[8] Valstybės žinios (официальная газета «Правительственные вести»), Nr. 11,  27 января 1999 г.

[9] Mindaugas Jackevičius. L.Truska: partizanavimui reikėjo drąsos, tačiau ką galėjo padaryti žalio kaimo berneliai (Л,Труска:Для партизанской деятельности нужна была отвага, но что могли сделать простые деревенские парни). www.delfi.lt, 12 марта 2011 г.

[10] Teisme – ataka prieš partizaną Siaubūną (В суде – атака на партизана Сяубунаса). www.lrytas.lt 16.05.2011.

[11] J. Jurgelis. A. Kraujelio ir V. Kononovo atvejai Lietuvai nepanašūs? (Ю.Юргялис.Случаи А.Крауялиса и В.Кононова для Литвы не похожи?). www.delfi.lt 26 04 2011

[12] В суде – атака на партизана Сяубунаса. www.lrytas.lt 16 05 2011.

[13] Ю.Юргялис. Случаи А.Крауялиса и В.Кононова для Литвы не похожи? www.delfi.lt 26 04 2011

[14] D. Glodenis. Kodėl būtina iš naujo įvertinti A. Kraujelio veiklą? (Д.Глодянис. Почему надо заново оценить деятельность А.Крауялиса?). www.delfi.lt 26 05 2011.

[15] M.Pocius. Antroji mėnulio pusė (Обратная сторона луны) , p. 293-303.

[16] Приказ командира отряда «Гяляжинис Вилкас» партизанского округа «Таурас» Альгирадаса Варкалы-Даумантаса от 10 февраля 1947 г. (там же, с. 296).

[17] M.Pocius. Antroji mėnulio pusė (Обратная сторона луны), p. 302.

[18] R.Jakimaitis. Lietuvos partizanų kovos vaizdai „Kitos mėnulio pusės“ šviesai pašvietus (Картины партизанской борьбы при освещении «Обратной стороны луны»). Literatūra ir menas, 22 01 2010, Nr. 3268.

[19] V.Krikštaponis. Kodėl nutylime karčią pokario metų tiesą? (Почему умалчиваем горькую правду послевоенных лет?) Opozicija10 02- 16 02 2011.

[20] Lietuvos partizanų Tauro apygarda 1945-1952 m. (Литовский партизанский округ “Таурас».1945-1952 гг.) Vilnius, 2000.

[21] Там же, с. 195.

[22] M.Pocius. Kita mėnulio pusė (Обратная сторона луны), p. 266.

[23] A.Anušauskas. Klastotės anatomija (Анатомия фальсификации).Voruta, 1991 02 16-28, Nr 4(22).

[24] Tarybų Lietuva (газета “Тарибу Летува») 20 декабря 1990 г.

[25] A.Anušauskas. Klastotės anatomija (Анатомия фальсификации). Voruta, 1991 02 16-28.

[26] Там же, с. 4.

[27] M.Pocius. Kita mėnulio pusė (Обратная сторона луны), p. 21-22.

[28] Там же, с.348.

[29] A.Anušauskas. Klastotės anatomija (Анатомия фальсификации). Voruta, 16-28 02 1991.

[30] Šeimų žudynių klausimas (Вопрос убийства семей), p. 248-293.

[31] Там же, с.259.

[32] Literatūra ir menas (газета „Литература и искусство), 2010 01 22.

[33] LYA (Особый архив Литвы), f. 1771, ap. 271, b. 212.

[34] Там же, с. 66-67.

[35] Opozicija (газета „Оппозиция»), 14 июня 2006 г. Nr 21-22 (721-722).

[36] Valstybės žinios (официальная газета „Государственные ведомости»), 2007, Nr 4-57.

[37] J.Jurgelis. Partizaninio karo veiksmų metu (В ходе действий партизанской войны).www.delfi.lt 2010 01 03

[38] Там же. www.delfi.lt 2010 01 03.

[39] Lietuvos žinios (газета „Вести Литвы»). 2010 04 19.

[40] F.Žemulis. Sovietų nusikaltimai – po spyna (Советские преступления – под замком), Lietuvos žinios, 2010 10 28.

[41] Там же, с. 13.