Михаил Петров : Проблемы Русской культурной автономии в Эстонии

По материалам эстонской печати.

 

История РКА в Эстонии

Официальный сайт, пропагандирующий идею учреждения Русской культурной автономии, дает обширную справку по истории вопроса http://www.venekultuuriautonoomia.ee/?smg=news&data=3

В системе международно-правовых актов, зафиксировавших происшедшие в Европе после Первой мировой войны политические и территориальные изменения, немалое место отводилось вопросам защиты прав национальных меньшинств в новообразованных или изменивших свои границы государствах, что нашло отражение в соответствующей конвенции, принятой на Парижской мирной конференции в 1919 году. В соответствии с этой конвенцией, в конституции целого ряда государств Европы были включены пункты, гарантировавшие политические и культурные права национальных меньшинств, проживавших на территории этих стран.

Эстонская Демократическая Республика одним из первых новообразованных европейских государств, 12 февраля 1925 года приняла закон о культурной автономии национальных меньшинств. Особенностью этого закона, который традиционно принято именовать одним из самых либеральных законов подобного рода в Европе, была ориентация не на территориальное обособление, а на формирование внетерриториальной этнокультурной национальной общности.

На II Делегатском Съезде Русского Национального Союза 21 ноября 1925 года в докладе П.П.Баранина, члена Государственного Собрания Эстонии, на тему «Национально-культурная автономия» были обоснованы права русских на культурную автономию:

 

«Каждому народу принадлежит бесспорное в наши дни право культурного самоопределения. Защита нашей русской национальной культуры является краеугольным камнем всей нашей деятельности. 12 февраля текущего года   Государственным Собранием принят был закон о культурном самоуправлении национальных меньшинств. Закон этот дает нам возможность культурного развития в той же мере, как это предоставлено большинству. (…)

 

Состоявшийся в минувшем сентябре в Ревеле съезд русских культурно-просветительных и благотворительных организаций ответил на этот вопрос в положительном смысле. В своем докладе, прочитанном на том же съезде, русский национальный секретарь подчеркнул, что культурная автономия нужна русскому национальному меньшинству как воздух. Определение это, господа, – вполне правильное.


У русского народа – богатое прошлое: получившие международное признание литература, искусство и т.д. Так неужели нас не ожидает такое же прекрасное будущее? Для его завоевания мы должны приложить все силы. Мы должны во что бы то ни стало сохранить нашу вековую культуру, памятуя, что никто другой, кроме нас, этого не сделает.


Если мы не будем заботиться о сохранении своих духовных сокровищ, то, в конце концов, можем стать в культурном отношении не только ниже других народов, но можем даже совсем утерять свой национальный облик. (…)

«Делегатский съезд Русского Национального Союза, основываясь на законе 12 февраля сего года о культурном самоуправлении национальных меньшинств, постановил: немедленно принять меры по введению культурной автономии с 1 января 1927 года и согласовать свои действия в этом направлении с существующими культурно-просветительными организациями».

Национальными меньшинствами, на которые распространялось право на культурную автономию, закон признавал немцев, русских, шведов, а также все проживающие в пределах Эстонии народности, общее число граждан которых было не менее 3 000 человек. Принадлежность к соответствующему национальному меньшинству определялась на основании особого национального регистра – списка, в который включались достигшие 18-летнего возраста граждане по их желанию, а не достигшие 18-ти лет относились к национальному меньшинству, в которое входили их родители.

Закон предусматривал создание органов культурного самоуправления национального меньшинства: культурного совета, избираемого на 3 года, культурной управы и местных культурных попечительств, в компетенцию которых входили «организация общественных и частных учебных заведений с преподаванием на родном языке соответствующего национального меньшинства и управление ими», в также «попечение о прочих культурных задачах национального меньшинства и управление основанными в этих целях учреждениями и предприятиями».

Практически сразу же правом на создание культурной автономии воспользовались немцы и евреи, проведя соответствующую работу и создав свои культурные советы. Русское и шведское национальное меньшинства не воспользовались законом о культурной автономии. Дело в том, что сам закон о культурной автономии был таким образом, что претворение его в жизнь изначально было гораздо доступнее небольшим по численности, зажиточным и хорошо организованным меньшинствам, вроде немецкого и еврейского, в которых к тому же мотивация к получению качественного образования традиционно была достаточно

Кроме того, русские и шведы, в отличие от немцев и евреев, жили компактно, в некоторых случаях составляя даже подавляющее большинство населения той или иной волости. Собственно, в тех волостях, где проживало относительно много русских или шведов, они были в достаточной степени представлены в органах местного самоуправления и могли определять язык преподавания в местных школах, но средства на  содержание этих школ получали на тех же условиях, что и эстонские школы. Поэтому довольно долгое время русские, как и шведы, не видели большой необходимости в том, чтобы менять сложившийся порядок, тем более, что переход школ в ведение органов культурного самоуправления освобождал органы местного самоуправления от обязательств в области просвещения национальных меньшинств, перекладывая расходы на содержание школ на органы культурного самоуправления соответствующего национального меньшинства, что должно было повлечь за собой увеличение налоговых выплат русскими, к чему они, в силу повальной нищеты подавляющей части русского населения, были просто не готовы. Налог на финансирование культурной автономии рассчитывался от величины уплачиваемого подоходного налога, значительную часть его должны были выплачивать более состоятельные городские жители, с чем многие из них не желали согласиться. И уже на стадии предварительного обсуждения необходимости введения  культурной автономии для русских, они поспешили объявить себя нерусскими.

Активным пропагандистом Русской культурной автономии стал профессор Михаил Анатольевич Курчинский (1874–1939).

 

Культурная автономия по Курчинскому

Проблемы, с которыми столкнулся Михаил Курчинский, знакомы и современным энтузиастам РКА. Эти давние русские проблемы удивительно похожи на проблемы современности – причины, по которым русские так и не воспользовались правами автономии:

вопервых, русские в своей массе имели низкий уровень образования и низкий уровень доходов – сочетание, при котором боязно было принять на себя бóльшую ответственность и финансовые тяготы;

во-вторых, существовала опасность, что дело просвещения попадет в руки малограмотных людей;

в-третьих, доминировало мнение, что русские могут обойтись без культурной автономии;

в-четвертых, признавался низкий уровень консолидации русских в отличие от немцев и евреев, реализовавших культурную автономию.

Курчинский отмечал, что бóльшая часть русской интеллигенции и полуинтеллигенции не была знакома с текстом закона о культурной автономии, поскольку отсутствовал его перевод на русский язык, а русская пресса не уделяла ему должного внимания. (Справедливости ради заметим, что два основных закона, относящихся к культурной автономии, были опубликованы в 6 и 7 номерах Вестника Союза просветительных и благотворительных обществ за 1928 год.) Курчинский указывал также на то, что русские организации имели слабую централизацию, поэтому их количество было велико и все они боялись умаления своего влияния на массы, которое могло перейти к автономии:

 

«Борьба и соперничество личных самолюбий, не желающие допускать к работе тех или иных лиц, особенно неуместные именно у русских, не отличающихся особым избытком подготовленных культурных сил. Эти обстоятельства можно объединить в двух словах: малая организованность и разброд русской общественности, усугубляемые еще недостаточной привычкой к общественно-политической работе и отсутствием навыков в этой последней». (Здесь и далее цитировано по: М.Курчинский. Русское меньшинство и культурная автономия в Эстонии. Журнал Ллойд. Книга вторая. Париж, 1931.)]

В качестве члена Рийгикогу Курчинский столкнулся с безучастным, опасливым и даже недоброжелательным отношением к идее реализации русской культурной автономии. По его мнению, причина состояла в том, что не велось практически никакой разъяснительной работы о достоинствах закона и благах, которые он должен принести русскому меньшинству.

В культурной автономии Курчинскому виделась возможность быстро и рационально содействовать подъему общего культурного уровня русских и сохранить при этом наиболее ценные особенности национальной культуры. Он находил в автономии возможность для русских осознать себя в качестве части определенного национального целого и вывести потенциальную культурную энергию в активное состояние:

 

«Таким образом, именно низкий культурный уровень русского населения в Эстонии делает для него особенно ценным институт культурной автономии. С другой стороны русская масса, и это, к сожалению, относится и к более интеллигентным слоям, отличается большой пассивностью и инертностью. Более близкое историческое прошлое отучило ее от политической активности, которая часто не поощрялась, а всячески запрещалась, — и вот эти особенности и приводят к тому <…>, что русские, имея теоретическую возможность провести 8 депутатов в эстонский парламент, и играть там, особенно вместе с другими меньшинствами, заметную роль, проводить в действительности только 2-3-х, теряя вообще свои голоса или, что может быть еще хуже, отдавая их на поддержку не русских, часто враждебных русским интересам парий. Вот это обстоятельство могло бы существенно измениться при проведении культурной автономии».

Все о чем писал Курчинский справедливо и по отношению к сегодняшнему положению дел с той только поправкой, что благодаря глобализации информационного пространства положение русских в Эстонии более не характеризуется как положение национального меньшинства. Сравнение пространственных характеристик распространения русского и эстонского языка, культуры и политики скорее свидетельствует в пользу меньшинственного положения эстонцев.

По мнению профессора Курчинского, некоторые из приведенных выше возражений свидетельствовали скорее в пользу культурной автономии, чем против нее. Например, отмечаемая всеми малая культурность русского населения требовала расширения культурно-просветительные начинания именно в рамках автономии.

Михаил Курчинский был совершенно уверен в том, что опасения получить во главе культурной автономии руководителей худших, чем тогдашние представители эстонского чиновничества, уездных или городских самоуправлений не имели под собой оснований:

 

«Это означает чрезмерное умаление возможности среди всего русского населения найти несколько десятков достаточно образованных, подготовленных и склонных служить общественному делу людей, что едва ли соответствует действительному положению вещей».

Русское население в тогдашней Эстонии проживало относительно компактно, что, по мнению Курчинского, отнюдь не гарантировало ему полной самостоятельности в школьном деле. (Замечание справедливое и по сей день.) Однако именно в этом он находил залог успеха автономии в деле улучшения школьного образования. Более того концентрация русского населения вселяла в профессора уверенность в том автономии возможно будет решить проблемы самофинансирования. (См. также М.Петров. Железобетон реальности. Таллинн, 2011.)

Предпосылки создания современной Культурной автономии

12 июня 1993 года Рийгикогу принял Закон «О культурной автономии национального меньшинства», который предоставляет лицам, относящимся к национальному меньшинству, право создавать культурные самоуправления с тем, чтобы осуществлять предоставленные им Конституцией права – сохранять свой родной язык, этническую принадлежность, культурные традиции и вероисповедание. Закон считает национальным меньшинством граждан Эстонии, проживающих на территории Эстонии, обладающих давними, прочными и продолжительными связями с Эстонией, отличающихся от эстонцев по своей этнической принадлежности, культурной самобытности, религии или языку, исполненных желания поддерживать свои культурные традиции, религию или язык, являющиеся основой их общей идентичности. Культурные самоуправления могут создавать лица, относящиеся к немецкому, русскому, шведскому и еврейскому национальному меньшинству, а также лица тех национальных меньшинств, численность которых превышает 3000 человек.

Культурная автономия могла бы стать одним из вариантов сохранения и развития русской культуры в Эстонии, но, несмотря на то, что закон был принят более 12 лет назад, предусмотренные им возможности, до сих пор не реализованы. Прежде всего, это объясняется тем, что в соответствии с законом национальным меньшинством признается группа лиц, являющаяся гражданами Эстонии. По результатам переписи населения 2000 года значительная часть русских (38%), живущих в Эстонии, являются лицами без гражданства. 40,4% живущих в Эстонии русских имеют гражданство ЭР и 20,9% – гражданство России. Кроме того, в соответствии со сделанной Эстонией оговоркой при присоединении к Рамочной Конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств, к этой категории населения относятся лишь граждане Эстонии.

В целом, все же, существует точка зрения, что этот закон на практике неэффективен, особенно его применение, и на сегодня только одним национальным меньшинством – ингерманландцами – составлен список 3000 лиц, с тем, чтобы образовать национальное меньшинство в понимании закона. В 1999 году был представлен законопроект по устранению имеющихся в Законе о культурной автономии недостатков, однако, консенсус для его принятия не был достигнут.

В Заключении Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации от 1 ноября 2002 года на доклад Эстонии о выполнении соответствующей Конвенции содержатся следующие рекомендации критически оценивается содержащаяся в Законе «О культурной автономии» 1993 года ограничительная трактовка понятия национального меньшинства.

В подготовленном в ноябре 2002 года в рамках программы мониторинга процесса присоединения Эстонии к ЕС докладе Института открытого общества рекомендуется пересмотреть Закон «О культурной автономии» и внести поправки с целью его более эффективного применения, акцентируя внимание на то, что он не применяется в полной мере (раздел 3, пункт 4).

Кроме вышеперечисленных проблем, связанных с применением Закона «О культурной автономии национального меньшинства» 1993 г., существует основная проблема – Русская община Эстонии не организованна и не имеет объединяющей идеи. За годы прошедшие с момента восстановления независимости Эстонии возникали различные общественные организации, которые декларировали своё исключительное право представлять интересы русской общины. Ни одна из созданных до настоящего времени организаций не имела реальной поддержки Русской общины

Сегодня мы имеем по-своему уникальную ситуацию в Эстонии. Активность русских избирателей на последних муниципальных выборах была около 30%. Это означает, в том числе и то, что 70% избирателей не видят в настоящее время реальной политической силы, которая может представлять их интересы. Этой политической силой может стать только структура, способная консолидировать подавляющее большинство русскоговорящих жителей. Этой структурой, в настоящее время, может стать Русская культурная автономия со своим политическим представительством – партией. Русская партия на своем съезде 17 декабря 2005 года приняла «Основные положения программы партии», в которых обозначила создание Русской Культурной автономии   своей приоритетной задачей.

30 января 2004 года по инициативе Русской партии Эстонии зарегистрировано недоходное объединение, которое с 1 февраля 2006 года действует под названием «Русская Культурная автономия». Основной задачей объединения является регистрация Русской культурной автономии в соответствии с Законом «О культурной автономии национального меньшинства».

Недоходное объединение «Русская Культурная Автономия»

MTÜ Vene Kultuuriautonoomia

Регистрационный номер 80198424

Счет в Hansapank: 221030749783

IBAN: EE242200221030749783

Таллиннский Совет РКА

Эндла 4, 10142 Таллинн, Эстония

Тел. +372 67 00 307  

Факс +372 6 002 004

Е-mail: info@venekultuuriautonoomia.ee

Координатор Таллиннского Совета РКА:

Александр Беланов

Моб. тел. +3725203105

E-mail: info@venekultuuriautonoomia.ee

Северо-восточный Совет РКА

Кирику 13, 20308 Нарва, Эстония
Тел. +372 51935419
Е-mail: info@venekultuuriautonoomia.ee

Координатор Северо-восточного Совета РКА:

Геннадий Афанасьев

Моб. тел. +372 51935419
E-mail:   g.afanassjev@mail.ru

Тартуский Совет РКА

Координатор Тартуского Совета РКА:

Юрий Десятников  

Моб. тел. + 37258058049

E-mail:   info@venekultuuriautonoomia.ee

Перспективы, которые открывает Русская культурная автономия

Лица, относящиеся к национальному меньшинству, имеют право создавать и поддерживать национальные культурные и образовательные учреждения, а также религиозные общины; создавать национальные организации; соблюдать национальные традиции и религиозные культовые обычаи, если это не наносит вред ни общественному порядку, ни здоровью, ни морали; использовать в рамках Закона о языке свой родной язык в делопроизводстве; издавать на национальном языке публикации; заключать договоры о сотрудничестве между национальными культурными и образовательными учреждениями и религиозными общинами; распространять и обмениваться информацией на своем родном языке.

Основной целью культурного самоуправления национального меньшинства является организация учебы на родном языке и надзора за использованием предусмотренного для этого имущества; формирование культурных учреждений национального меньшинства и организация их деятельности, а также проведение национальных культурных мероприятий; учреждение в целях развития культуры и образования национального меньшинства фондов, стипендий и премий и назначение последних.

Основными целями Культурной автономии являются (параграф 5(1) Закона о КА):

– обеспечение изучения родного языка и осуществление надзора за использованием предусмотренных для этого средств

– создание учреждений культуры национального меньшинства, организация их работы, а так же проведение культурных национальных мероприятий

– основание и распределение фондов, стипендий и премий для развития национальной культуры и образования

У национального меньшинства для сохранения своей национальной культуры есть право создавать органы культурного самоуправления, которые разрешают находящиеся в их компетенции вопросы, следуя правовым актам Эстонии (параграф 5(2) Закона о КА).

Учреждениями культурного самоуправления   являются:

– учебные заведения национального языка и с углублённым изучением национальной культуры (дошкольные учебные заведения и школы)
– учреждения национальной культуры
– предприятия и издательства национальной культуры
– учреждения национального социального обеспечения (параграф 24 Закона о КА)

Денежные средства культурного самоуправления национального меньшинства составляют:
– отчисления из госбюджета согласно закону и целенаправленные пособия
– целенаправленные пособия из бюджета местного самоуправления на учебные, культурные учреждения и учреждения социальной опеки
– паевые взносы культурного самоуправления, размер которых определяет совет культурной автономии
– пособия, пожертвования и наследства
– пособия зарубежных организаций

Закон нуждается в доработке

В дальнейшем необходимо инициировать поправки к закону «О культурной автономии» и другим законодательным актам для того, чтобы:

1. Распространить действие закона на всех постоянно проживающих в Эстонии лиц;

2. Определить статус русского языка для использования его в качестве языка русского национального меньшинства, официального общения и делопроизводства в местах проживания русского населения.

3. Расширить возможности получения образования на русском языке (сохранение русских школ и гимназий, русских кафедр в высших учебных заведениях), финансируемых через Русскую Культурную автономию. В то же время, исходя из права родителей на выбор того, на каком языке давать образование детям, сохранить принцип государственного и муниципального финансирования русских школ и гимназий, других учебных заведений пропорционально количеству учащихся в рамках Культурной автономии.

4. Предусмотреть целевые ассигнования Русской Культурной автономии в государственном и муниципальных бюджетах на сохранение и развитие русской культуры пропорционально численности жителей Эстонии, являющихся приверженцами русской культуры.

Несмотря на необходимость доработки Закона, уже и в существующем виде он открывает значительные возможности. Все вступившие в Русскую культурную автономию имеют возможность избирать в соответствии с законом совет культурной автономии, что гарантирует демократические принципы формирования этого органа. Появляется возможность сохранения русского образования при любом исходе школьной реформы. Появляется возможность контроля над учреждениями русской культуры и дополнительные возможность создания новых, и т.д. Наконец, Русская культурная автономия создаёт базу для самостоятельного пропорционального русского культурного и политического представительства на всех уровнях законодательной и исполнительной власти в интересах Русской общины.

Процесс консолидации общества Эстонии на принципах взаимоуважения, мультикультурности и равных партнёрских отношений выходит на качественно новый уровень.

Отказ в регистрации Русской культурной автономии

После трех лет проволочек, после обращений канцлера права и трех решений судов в пользу НКО «Русская культурная автономия», Министерство культуры, не имея более возможностей уклоняться от ответа на ходатайство, приняло решение в удовлетворении ходатайства отказать. Приказом министерства культуры в выдаче доверенности на формировании списков РКА было отказано.

Министерство мотивировало свое негативное решение тем, что НКО якобы не является культурной организацией, Министерство ничего не знает о ее деятельности, что НКО не представляет русскую общину, что русским культурная автономия не нужна, что член правления НКО С.Черепанов – политик, и поэтому в ходатайстве следует отказать. Таково мнение членов министерской комиссии.   В составе комиссии, были в основном русскоязычные политики, причем, большинство из них – руководители нескольких культурных организаций, которые регулярно получают бюджетное финансирование своих проектов через Министерство культуры. В силу этой зависимости от министерства они не могут быть независимыми экспертами.

В Таллинском окружном суде рассматривалась апелляционная жалоба НКО «Русская культурная автономия» на решение Таллинского административного суда от 30 июня 2009 года, которое оставило в силе Приказ министерства культуры об отказе в выдаче доверенности на составление списков русского национального меньшинства.

В ходе судебного заседания, представитель министерства так и не ответила на конкретный вопрос: где юридические основания для отказа, какой пункт Закона о культурной автономии НКО «Русская культурная автономия» не выполнило, или какой пункт закона был объединением нарушен.

Первого июня Таллинский Окружной суд вынес решение по апелляционной жалобе НКО на приказ Министерства культуры, ограничивающий права русского национального меньшинства. Суд не удовлетворил апелляционную жалобу.

Вместе с тем, Окружной суд в своем решении аннулировал все обоснования   суда первой инстанции кроме аргумента, которым руководствуется Таллинский окружной суд о том, что НКО не предоставило достаточное количество доказательств своей «культурной деятельности» и в связи с этим не является культурным обществом. Вместе с тем, суд не уточнил критерия необходимого количества доказательств и не разъясняет какими законными актами руководствуется.

В интервью «Актуальной камере» Председатель Руксской партии Эстонии и инициатор составления списков РКА Станислав Черепанов сказал:

«Было бы логичным, если бы в разработке нового закона приняли участие люди, которые ходатайствовали о создании автономии. Мы направляли соответствующий запрос министру культуры Лайне Янес, но нам пришел отказ. Сказали, что специалистов у них достаточно, в том числе и русских». По его словам, он относится к появлению нового закона достаточно настороженно и опасается, что после его принятия право русских на получение культурной автономии может быть еще более ограничено».

КОНСТИТУЦИЯ (ОСНОВНОЙ ЗАКОН) ЭСТОНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Статья 49. Каждый имеет право сохранить свою национальную принадлежность.

Статья 50. Национальные меньшинства имеют право создавать в интересах национальной культуры самоуправленческие учреждения на условиях и в порядке, установленных Законом о культурной автономии национальных меньшинств.

 

ЗАКОН О КУЛЬТУРНОЙ АВТОНОМИИ НАЦИОНАЛЬНОГО МЕНЬШИНСТВА

Статья 2.

(1) Культурная автономия национального меньшинства в   понимании настоящего Закона – это   право входящих в национальное   меньшинство лиц образовать культурные самоуправления для осуществления предоставленных им Конституцией прав в области культуры.

(2) Культурные самоуправления национальных меньшинств могут образовать лица из числа немецкого, русского, шведского и еврейского национальных меньшинств и лица, принадлежащие к национальному меньшинству численностью более 3000 человек.

Статья 4.

Лицо, принадлежащее национальному меньшинству, имеет право:

1.    образовать и поддерживать национальные учреждения культуры и народного образования, а также приходы верующих;

2.    создавать национальные организации;

3.    исполнять национальные традиции и обряды религиозного культа, если это не причиняет вред общественному порядку, здоровью и нравственности;

4.    применять свой родной язык в делопроизводстве в установленных Законом о языке пределах;

5.    издавать печатные произведения на национальном языке;

6.    заключать договоры о сотрудничестве между национальными учреждениями культуры и народного образования и приходами верующих;

7.    распространять информацию и обмениваться информацией на родном языке.

Статья 5.

(1) Основными целями культурного самоуправления национального меньшинства являются:

1.    организация обучения на родном языке и надзор за   использованием предназначенного для этой цели имущества;

2.    образование учреждений культуры национальных   меньшинств, а также организация национальных культурных мероприятий;

3.    учреждение фондов, стипендий и премий для развития культуры и народного образования национального меньшинства и назначение указанных стипендий и премий.

(2) Национальное меньшинство имеет право образовать в интересах национальной культуры свои учреждения культурного самоуправления, соблюдающие при решении входящих в их компетенцию вопросов правовые акты Эстонии.