Гарри Гайлит : О САМООРГАНИЗАЦИИ ВООБЩЕ И В ЧАСТНОСТИ

(К дискуссии о способности Русского мира к самоорганизации)

В то время как США и НАТО, устанавливая новый мировой порядок, отбомбились в Югославии, Египте, арабских странах и мучительно определялись поступить им с мятежным Лондоном, как с Белградом, или малость обождать, наша провинция у моря продолжала пребывать в сладострастной прострации, как будто происходящее вокруг совершенно ее не касается. И все потому, что как раз самоорганизация в Латвии без толчка извне вещь не мыслимая и невозможная. Как для латышей, так и для всех живущих здесь русскоговорящих. Почва не та, не способна родить пассионариев латвийская земля.

А без пассионарных личностей – тем более среди местных русских, разобщенных и грызущихся между собой,- о какой самоорганизации может идти речь? Почти все, что здесь делается и «самоорганизуется», на самом деле происходит по инициативе правящих. Те, кто что-то делает, не сам проявляет сообразительность, а идет у них на поводу или делает с их подачи.

Без пассионариев ничего произойти не может. Никакие протестные действия (самоорганизация всегда протестна!) или выступления оппозиции, все равно какой – русской или латышской. Народ в Латвии надел на себя ярмо демократии и либерализма и будет влачить его вечно. И только потому, что ему внушили, будто в мире нет другого места, где латыши могут разговаривать между собой по-латышски.

Красивая, но глупая сказка: латыши прекрасно говорили друг с другом по–латышски и в Сибири, и в Канаде, и в Австралии. Иначе все позабыли бы свой язык и после массового своего возвращения в Ригу не разговаривали бы здесь на латышском настолько чисто, что тем, кто не в курсе, кажется, будто все преобразования тут – дело рук местных латышей.

Кстати, замечу, что на латышском нормальные, политически не озабоченные латыши и особенно молодежь говорят только между собой. А вообще люди обычно разговаривают друг с другом на том языке, который интеллектуально и эмоционально позволяет им лучше проявить себя. Латышский язык слабо развит лексически, поэтому латышу на латышском удобно разговаривать только с латышом. С другими он предпочитает говорить по-русски или по-английски. Латышская молодежь даже между собой предпочитают использовать русскую речь или английскую, позволяющую им полнее выразить себя.

Так ли уж нужен латышам их бедный, неразвитый латышский язык – это большой вопрос. Иначе почему они сегодня в массовом порядке уезжают из Латвии? Не потому ли, что главное для них не возможность говорить в этой стране на латышском, а что-то другое?

Латышский язык для них лишь средство общения. Косвенно этот постулат им двадцать лет вбивали в голову правящие, когда внушали русскоговорящим, что не надо держаться так уж сильно за свой родной язык, пора переходить на общее «средство говорения» – на латышский. По-видимому, латышам эту истину и вбили в голову. Поэтому они теперь с такой легкостью согласны вытеснить его из своего сознания государственными языками стран их нового обитания.

А для русского человека родная речь всегда кроме средства общения была еще и основополагающим культурным феноменом. Настолько важным, что проблема русского языка после массовых выступлений молодежи в защиту русских школ до сих пор остается единственным стимулом для самоорганизации. И то разброд и шатания здесь нарастают все больше и больше после каждого выступления какого-нибудь очередного «пассионария», стремящегося плюхнуть ложку дегтя в бочку меда. Одни кричат, что государственным должен быть только латышский, другие, что русскому нужен только статус официального языка, третьи требуют только право пользования родным языком в местах массового расселения и т.д. Не могут русские самоорганизоваться даже в таком очевидном деле. Обязательно надо подножку поставить тому, кто, наконец, решился всерьез взяться за него и довести до заключительной точки.

Но главная беда в другом. То, что недавно в городах Великобритании вытворяла английская молодежь, конечно, печально. У нас многие считают благом, что ничего подобного не происходит в Латвии, потому что, как они говорят, молодежь у нас культурная, продвинутая. Так рассуждают наши правые политики и бюргеры.

Но это мещанский, обывательский взгляд. Это, как сегодня говорят, массовое мышление. На самом деле все обстоит иначе. Парадокс заключается в том, что мысль о неспособности нашей русской и латышской молодежи самоорганизоваться и совершить хоть что-то подобное в Латвии, по-моему, печальна вдвойне.

Гарри Гайлит.

ж-л «Балтийский мир»