Михаил Петров : Нужно вернуть внукам фронтовиков Великую победу

В детстве мне досталась от кузена небольшая коллекция наградных знаков. Не бог весть, какие раритеты, но были среди них два креста – Железный крест и Георгиевский. Железный крест был редкого по нынешним временам качества: в тонкой работы серебряной оправе настоящая железная вставка. Сменял я тот крест на знак Гвардейского экипажа и ни разу потом не пожалел. А вскоре в коллекции вообще не осталось иностранных наград – одни только российские. И особое место среди них занимает Георгиевский крест 4 степени – миллионник.

 

Миллионником крест называется, потому что на его оборотной стороне выбит шестизначный номер с указанием на то, что к номеру должен быть добавлен один миллион – «1/М». Георгиевский крест 4 степени с номером 1 101 693 принадлежал моему прадеду по материнской линии. Собственно говоря, это единственная память о нем, которая пережила революцию, Гражданскую войну, индустриализацию, 1938 год, войну и строительство развитого социализма. С годами нашлась и ленточка взамен утерянной.

 

Теперь мало кто знает, что серебряный Георгиевский крест чеканили до 1916 года вместе с номерной серебряной медалью «За храбрость», которая также носилась на Георгиевской ленте. И вот что любопытно: хотя и существовал «мусульманский» вариант Георгиевского креста с двуглавым орлом вместо Святого Георгия, предпочтение отдавалось кресту с «джигитом».

 

Георгиевская лента в сочетании с боевой наградой возродилась в ноябре 1943 года, когда был учрежден Орден Славы трех степеней. Георгиевская лента вплетена в красное поле на ленте к медали «За взятие Берлина» и уже целиком воспроизведена к медали «За победу над Германией». После войны Георгиевская лента воспроизводилась полностью или частично на юбилейных медалях, начиная с медали «XXX лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

 

Ныне Георгиевскую ленту превратили в символ Великой победы. Это и хорошо и плохо. Почему хорошо – понятно, а вот почему плохо так это, потому что растиражированный миллионами экземпляров символ изрядно полинял на автомобильных антеннах, пропах духами в дамских сумочках, поистрепался в карманах, набитых всякой всячиной. И мне жаль каждую такую ленту, как жаль российскую мелочь с изображением Святого Георгия, которую нищие выбрасывают с паперти, потому что магазины ее не принимают, а банки существуют не для убогих. Бывая в России, я не ленюсь нагибаться за каждой копейкой, которая встретится мне на дороге. Святому Георгию не место под ногами в пыли, потому что копейка с его изображением это свидетельство всех прошлых и, даст Бог, будущих побед России.

 

Иногда кажется, что саму войну и победу в ней у нас украли или подменили. Мне часто приходилось слышать от ветеранов, что война пришлась на их молодость и стала едва ли не самым ярким событием в жизни. И в этой войне было все – и ратный труд, и ежеминутная близость смерти, и утраты, и невыносимые страдания, и горе, и любовь, и подвиги, и приключения. Не было только одинаковой для всех войны, как не было одинаковой для всех победы. Война и победа везде были разные. Однако ветераны в своем кругу вспоминают о войне почти с восторгом. Это было время их молодости, военного куража, чертовского везения – остались живы! – и время относительной свободы, которую потом, как это ни странно звучит, отняла у них именно победа.

 

Мы еще слишком близки по времени к Великой победе, чтобы до конца оценить ее цивилизационное значение. На вскидку можно сказать только то, что в середине ХХ века вновь была остановлена западная экспансия на Восток и спасены от исторического забвения многие европейские языки (народы), включая поляков, литовцев, латышей и эстонцев. Прямое порождение той победы – «холодная война», гонка вооружений, мирное сосуществование двух социальных систем, Европейский союз и, вероятно, нынешний крестовый поход «Drang nach Osten» под водительством США в Югославию, Ирак, Афганистан и Ливию это тоже следствие победы над нацистской Германией. Что из этого главное, а что второстепенное покажет время.

 

А теперь о том, почему я думаю, что победу у нас украли. Видимо, победителями следует считать не тех, кто рисковал жизнью, совершая подвиги на полях сражений, а тех, кто пользуется плодами их победы. Российские ветераны-победители всегда жили хуже тех, кого они победили. В странах Балтии освободители Европы от нацизма – победители! – вообще превратились в оккупантов, причем в худших, чем были сами нацисты.

 

 

Однако вернемся к Георгиевской ленточке и боевым орденам. Было время, когда советские ордена и медали вывозили на Запад килограммами. На орденах было сколочено не одно «антикварное» состояние. Я понимаю весь идеализм моего нынешнего предложения, и все же: может быть стоит попробовать вернуть номерные награды в семьи фронтовиков (не все же утекло заграницу). Пусть у их внуков и правнуков тоже будет, чем гордиться и что передавать по наследству.

 

Ко мне, например, попал орден Отечественной войны № 5 761 680 и я с великой радостью вернул бы его в семью фронтовика. Только сделать это нужно деликатно, чтобы награда не попала в антикварный оборот по второму кругу. Есть и такое соображение: запросы на поиск хозяев наград и их наследников нужно делать организованно. Наберется десяток другой орденов, можно будет подключить к поиску наследников ветеранские организации и российские посольства.

 

Вернуть боевую награду в семью фронтовика это значить вернуть Великую победу его внукам и правнукам.