Основные проблемы эстонского здравоохранения

 По материалам эстонской печати.

 Михаил Петров.

 

Ресурс общественного здоровья в Эстонии является крайне ограниченным. Большую часть ресурса распределяет государство в соответствии со своими представлениями о количестве и качестве здоровья потребного населению. Оставшуюся после государства часть ресурса здоровья эксплуатирует коммерциализированная медицина.

На прошедшем в Таллинне 18 февраля 2011 года семинаре «Стареющее население, новые вызовы» директор Эстонского института демографии Лууле Саккеус заявила, что к сегодняшнему дню Эстония является одним из тех государств, жители которых стремительно стареют, однако согласно прогнозам, эстонцы выйдут из категории самых стареющих наций к 2050 году. Любопытно, что демографический прогноз ООН именно на 2050 год прогнозирует сокращение населения Эстонии ровно вполовину.

2010 год стал первым в новейшей истории Эстонии, когда в стране наблюдался положительный баланс в приросте народонаселения: количество новорожденных превысило количество умерших на 34 человека. На таком демографическом фоне в Эстонии расширяется движение добровольной бездетности Childfree. Это движение объединяет тех, кто физически здоров, но принципиально не хочет иметь детей, считая их, помехой на жизненном пути. Отдельные представители движения Childfree даже идут на такие крайние меры, как стерилизация. Очевидно, успех движения связан с повышающимися европейскими стандартами – пресловутым качеством жизни.

Масла в огонь подлил президент Эстонской республики Тоомас-Хендрик Ильвес в своей праздничной речи по случаю Дня независимости в 2011 году. Основной пафос его речи пришелся на тему качества жизни:

«Качество жизни как основной вопрос дальнейшего развития Эстонии все же действительно для многих — мысль непривычная. Но я убежден, что на развитие Эстонии будет в дальнейшем влиять больше всего именно качество жизни, а не страхи прошлого, объемы инвестиций или ставки налогов. (…) Мы так долго занимались сохранением, что, наверное, в этом являемся лучшими в мире. Несмотря на века и власти, мы сохранили свой язык, свою культуру, свое упорство. (…) В новой главе жизни нашей Эстонии нам нужна более светлая и открытая позиция. Мы существуем, и не требуется больше этого доказывать».

Фактически президент заявил о том, что долгосрочное (стратегическое) планирование в Эстонии отсутствует за ненадобностью – эстонцы существуют, что не требует доказательств, теперь они могут жить, обращая внимание исключительно на качество жизни и не озадачиваясь вопросом, зачем и для чего они живут. Президент не случайно переводит внимание эстонцев с философского вопроса «зачем жить» на растительное «как жить». По его мнению, эстонец является лучшим в мире специалистом по сохранению, следовательно, забота о сохранении эстонского языка и культуры больше не являются для него ответом на вопрос «зачем жить».

Собственно медицина в речи президента упомянута всего один раз вскользь и в контексте качества жизни: «Мы не должны мириться с тем положением, что врачебная помощь, хорошее образование и даже продукты питания доступны лишь в крупных центрах. Я убежден, что жить должно быть возможно по всей Эстонии».

Если вопрос «зачем жить» снят с повестки дня, то, без всякого сомнения, эстонская система здравоохранения сделает из президентских посылов собственные выводы отнюдь не в пользу больного (пациента). Так уже бывало и не раз, когда первые лица государства озвучивали чисто философские концепты, а чиновники находили для них практическое применение в «борьбе с народонаселением».

В 2010 году, комментируя среднюю продолжительность жизни в Эстонии, член партии Реформ и министр финансов Юрген Лиги заявил, что у женщин жизнь намного труднее, так как в престарелом возрасте им приходится 11 лет справляться без мужчин (имеется в виду разница в продолжительности жизни): «Лучше все же умереть вовремя». Сентенция Лиги явно отсылает нас к Фридриху Ницше и его «Так говорил Заратустра», но должной оценки и реакции общества выходка Лиги не получила, скандал быстро замяли.

Весьма любопытно, как на проблемы эстонского здравоохранения накладываются проблемы межнациональные: министр финансов Юрген Лиги рекомендует эстонцам умирать вовремя, а бывший министр по делам народонаселения Урве Пало напоминает, что родившийся бедным эстонец, бедным и умрет. Министр внутренних дел Марко Померанц пошел дальше всех, озвучив негласную государственную стратегию, основанную на естественных жизненных процессах:

«Естественно, число лиц без гражданства уменьшится естественным путем, как и число эстонских граждан, а это означает, что люди, старея, сами умрут». (Postimees.)

Нынешнее старение населения Эстонии имеет весьма неприглядную оборотную сторону. Так в еще в 2006 году председатель правления ассоциации гериатрии Кай Сакс заявила, что из-за нехватки денег лежачие больные месяцами ожидают своей очереди на лечение в больницах по уходу. Часть из них, по словам Кай Сакс, умирает, так и не дождавшись лечения, а другая нуждается в более дорогом лечении у врача-специалиста из-за ухудшения здоровья в результате долгого ожидания. В больницах по уходу имеется менее тысячи мест, тогда, как по подсчетам Сакс необходимо минимум две тысячи мест.

В мае 2010 года, выступая на весенней конференции клиники Тартуского университета руководитель проекта Scandinavian Care Гёран Хеллерс (в 2000 году эксперт и один из авторов программы «Estonian Hospital Master Plan 2015») неожиданно заявил, что Эстонии было бы достаточно всего шести больниц: двух в Таллинне, одной на Северо-востоке, одной в Тарту, одной в Пярну и одной в Курессааре (остров Сааремаа). Больница в Куресааре нужна из-за большой посещаемости острова шведами в летний период и возникающих в связи с этим транспортных проблем.

Гёран Хеллерс рассматривает проблему сокращения больниц через призму их доходности. Любопытно, что в первой десятке самых успешных эстонских предприятий 2009 года, по версии газеты «Äripäev», на третьем месте оказалась Северо-эстонская центральная больница. Болезни «родившихся в бедности» эстонцев это прибыльный бизнес именно потому, что уровень жизни в Эстонии один из наиболее низких в Европейском союзе.

В 2009 году в прессе появилась новость о том, что семейные врачи хотят ввести плату за визит в размере 50 крон (примерно 3 EURO), реакция читателей была возмущенной. Член правления Эстонского общества семейных врачей Аннели Калле-Тальвик заявила газете «Õhtuleht», что с грустью смотрит на укоры пациентов, потому что плата за визит не означает особого дохода для семейных врачей, но она научила бы пациентов ценить время врачей:

«Часть пациентов страдает не от болезней, а от нужды в общении, но, к сожалению, из-за какого-нибудь любителя поболтать не попасть на прием может серьезно больной человек. (…) Я часто слышу жалобы на то, что врач не оказывает пациенту достаточно внимания, но это часто случается из-за того, что в то время как за дверью мучается серьезно больной, врач выслушивает в своем кабинете простого болтуна».

Больной всегда не прав – логика довольно распространенная для эстонских менеджеров в сфере оказания медицинских услуг. Подобно врачам они включились в древний обряд постановки магического барьера между врачами и больными. Основная масса больных (пациентов) не является клиентами врача. Врач и клиент находятся в коммерческих отношениях, в которых врач оказывает клиенту не лечение, а коммерческую услугу. Все прочие больные (пациенты) просто покупают не лечение, а минимум медицинских услуг.

Довольно часто в прессе высказываются претензии к семейным врачам, которые экономят на пациентах, лишая из возможности сделать необходимые для объективного обследования анализы, рентген и прочие медицинские процедуры. Руководитель Больничной кассы Ханнес Данилов заявил, что решением проблемы с прижимистыми семейными врачами, экономящими средства, предназначенные для обследования пациентов, могли бы стать регулярные проверки во всех медицинских учреждениях.

В 2009 году в прессу просочилась история дайвера Дмитрия Смольникова, который повредил во время погружения челюсть. Как передает портал novosti.err.ee, он ожидал в очереди на прием к челюстно-лицевому хирургу в Северо-Эстонской региональной больнице около трех недель. На приеме у хирурга, владеющий эстонским языком Смольников не смог объяснить проблему, и перешел на русский язык. Врач потребовал от Смольникова изложить проблему на государственном языке и пригрозил отказать ему в лечении, если тот не заговорит на эстонском.

Незадолго до этого страну потряс скандал с врачом, выкинувшим в урну паспорт гражданина Эстонской Республики, не сумевшего объясниться с ним на эстонском языке. Оба случая иллюстрируют ситуацию, когда на отношения врача и больного (пациента) накладываются еще и межнациональные отношения. Вне всякого сомнения, подобное не могло бы иметь места, если бы это были отношения клиента и врача. Кстати, Смольников оплатил прием у хирурга, но эта разовая плата не перевела его автоматически из разряда больных в разряд клиентов.

В связи с этими двумя случаями дискриминации пациентов по языковому признаку председатель правления Союза таллиннских врачей Тоомас Карийз посоветовал обращаться к молодыми врачами на английском языке, которым они довольно хорошо владеют. Он также заявил:

«Мы сегодня не можем обязать ни одного врача знать какой-либо иной язык, кроме эстонского, который является официальным рабочим языком, и к этому должен быть готов любой человек, обратившийся в Эстонии за врачебной помощью, независимо от гражданства и национальности. (…) Неправильно обвинять только врача, если не можешь получить медицинской помощи на иностранном языке. Это забота и не знающего эстонского языка пациента – сделать так, чтобы быть понятым врачом».

По сообщению портала DELFI в сентябре 2010 года на очередном заседании Рийгикогу (парламента), министр социальных дел Ханно Певкур заявил, что за год около 200 медицинских работников Эстонии получили от Департамента здравоохранения документы, разрешающую работать за рубежом. Однако по данным издания «Meditsiiniuudised» (Новости медицины) на конец 2010 года Департамент здравоохранения уже выдал необходимые документы для работы за границей 398 медицинским работникам. Больше всего желающих работать за пределами Эстонии было среди врачей общей медицины — 51 человек, 25 семейных врачей и 9 анестезиологов.

Стоимость необходимых документов для работы за границей составляет чуть меньше 200 EURO, что с учетом тенденции является стабильным и довольно прибыльным бизнесом для Департамента здравоохранения. По словам секретаря Эстонского союза врачей Катрин Рехемаа, отток врачей в 2011 году увеличится, поскольку финансирование сферы здравоохранения не улучшится.

Тема оттока медицинских кадров за границу не является новой для эстонского государства. Еще в 206 году президент союза медсестер Эстер Прууден заявила на портале «Postimees On line»:

«Нехватку медсестер стали компенсировать созданием так называемых заместительных должностей. Например, в должности сестры-помощницы может работать студентка, учащаяся на врача или медсестру, у которой нет соответствующей квалификации».

По мнению Союза медсестер, эстонская система здравоохранения не может нормально функционировать, поскольку в стране не хватает 4000 медсестер, что составляет примерно третью часть от общей потребности в медсестрах. Нехватка медсестер особенно заметна в центрах семейных врачей, школах, детсадах, больницах и скорой помощи. Весьма охотно услугами медсестер из Эстонии пользуются в Северных странах, особенно в Норвегии. Проблема оттока из страны медицинских сестер банальна – низкий уровень оплаты труда. По оценке Союза медсестер Эстонии, медсестрам не хватает времени на общение с пациентами из-за большой нагрузки и нехватки рабочей силы, сообщает газета «Postimees». В ходе профессиональной подготовки сестры изучают и искусство общения и обучения пациентов и их близких, однако на применение этих навыков у них нет ни времени, ни сил.

Нехватка медицинских сестер влияет и на все сферы здравоохранения, и, прежде всего, на институт семейный врачей. Например, семейный врач Аннели Тальвик заявила порталу Med24, что такая услуга как вызов врача на дом подходит только очень богатому государству и, к сожалению, многие граждане не обращаются к семейному врачу в рабочее время:

«На первичном уровне проблема доступности врачебной помощи существует главным образом вне рабочего времени, так как сегодня государство никак не регулирует такую работу. Центр семейной медицины открыт восемь часов в рабочие дни, вне этого времени помощь оказывается отделениями экстренной медицины.(ЕМО). Исследования показывают, что именно эти граждане, злоупотребляющие ресурсом EMO, когда идут туда с кашлем-насморком, являются проблемой. Таким образом, дело не в доступности помощи семейной медицины вообще, а в желании некоторых людей обращаться именно в EMO, но не к своему семейному врачу».

По словам Тальвик, вызовы на дом — это прекрасно, но только в сверхбогатом государстве. В Европе от них все больше отказываются, так как за то же время врач может принять в своем центре, по меньшей мере, трех пациентов вместо одного.

Как видим, это старая история о том, что больной со своими проблемами всегда не прав: больной должен обращаться за помощью в рабочее время врача. В связи с резко увеличившимся количеством незарегистрированных безработных, участились случаи их обращения к врачам отделений экстренной медицины (ЕМО), в которых за плату в 3 EURO можно практически бесплатно получить квалифицированную медицинскую помощь и консультации специалистов, очереди к которым составляют месяцы, сделать кардиограмму, анализы, рентген, УЗИ и получить различные медицинские процедуры. Понятно, что эстонская система здравоохранения терпит подобные выходки со стороны населения не из исконно присущего ей милосердия и пытается компенсировать убытки за счет тех, кто еще способен купить себе часть ресурса здоровья.

Как сообщил портал DELFI в 2009 году, по оценке семейных врачей, возможность нуждающихся в плановом лечении людей попасть к врачам специалистам практически исчезла, пациенту помогают лишь собственные связи или знакомства семейного врача. По сообщению «Eesti Päevaleht» , врач из города Пайде Ингрид Альт оценила доступность услуг врачей специалистов следующим образом:

«Я говорю как семейный врач, что степень доступности медицинских услуг намного ниже, чем в 2007 году. В больнице возник кризис заботы, и больницы просто не принимают пациентов, хоть и могли бы. Единственной надеждой является хороший семейный врач, который посредством своих связей может направить человека на визит к врачу-специалисту раньше, чем предусматривает очередь. Вторым вариантом является то, что у самого пациента среди знакомых есть врачи».

Руководитель Союза врачей Андрес Мяэсалу также признал, что, с точки зрения пациента, с доступностью медицинской помощи действительно существуют проблемы. В некоторых больницах хирурги заканчивают работу уже к обеду, несмотря на то, что у них есть силы делать операции, например, до четырех часов. По словам таллиннского семейного врача Аннели Тальвик, без помощи остаются именно те пациенты, которым необходимо было бы попасть к врачу в течение 7-30 дней, ждать дольше не позволяет их состояние.

Любопытную версию проблемы выдвинула руководитель Больничной кассы по связям с общественностью Эвели Коппель. По ее мнению, причиной длинных очередей могут быть нехватка ресурсов (врачей, помещений, аппаратуры), а также то, что люди записываются на прием к определенному врачу и не приходят. . В конце 2010 года дискутировался вопрос о том, чтобы в качестве профилактической меры для нерадивых больных ввести предварительную оплату за визит к врачу специалисту, которая взималась бы одновременно с получением места в очереди. Если сопоставить версию Коппель с мнением Аннели Тальвик, то напрашивается вывод о том, что записавшиеся на прием к специалисту пациенты, чей ресурс времени составляет от 7 до 30 суток, просто не доживают до своей очереди.

Очевидно, что год от года все острее встает проблема психических заболеваний и суицида. В 2002 году в Эстонии был составлен меморандум об основах политики психического здоровья, согласно которому, наибольшими проблемами в этой сфере в Эстонии являются склонность людей к суициду, учащение психических нарушений и большое количество зависимостей.

Исследование, посвященное проблеме самоубийств в Эстонии было опубликовано в 2005 году в Британском медицинском журнале. По данным исследователей со времени восстановления независимости Эстонии в 1991 году, эстонские русские значительно чаще кончают жизнь самоубийством, чем эстонцы или русские в России. Аналогичный показатель в советский период показывает, что количество самоубийств среди русских в Эстонии было ниже чем у коренного эстонского населения и русских в России. Психиатр Айри Вярник проанализировала данные Всемирной организации здравоохранения и обнаружила, что в начале нового тысячелетия количество самоубийств увеличилось как среди эстонцев и русских в Эстонии, так и среди русских в России: количество самоубийств среди эстонских русских возросло на 39 процентов, среди русских в России – на 26 процентов, а среди коренных эстонцев только на 17 процентов..

Самоубийство является главной причиной смерти людей в возрасте от 15 до 29 лет. В период с 1995 по 2005 год в Эстонии покончили с собой 5091 человек. В среднем за год сводят счеты с жизнью 405 мужчин и 104 женщины. Тенденция является устойчивой и позволяет с большой долей вероятности экстраполировать результаты на последующие годы.

На портале Tarbija24 председатель правления Таллиннской детской больницы Малль-Анне Рийкярв сообщила, что по сравнению с прошлым веком сегодня эстонские дети чаще страдают душевными расстройствами и заболеваниями, связанными с нагрузкой на иммунную систему. Очевидно, сказывается и разница в питании русских и эстонских детей. В конце 90-х годов прошлого века исследователи установили, что дети в русских семьях несколько раз в неделю получают на обед горячий суп, в их рацион входят каши на молоке, овощные салаты. Дети в эстонских семьях в повседневной еде отдают предпочтение фастфуду – бутербродам, картофелю фри, гамбургерам, чипсам, ореховому маслу, и т.п. В последние годы ситуация меняется, но не радикально. Еще совсем недавно в школах можно было встретить автоматы, торгующие кока-колой, фантой, спрайтом. Следует признать, что активным пропагандистом здорового питания детей является супруга президента Эстонской Республики Эвелин Ильвес.

По словам Малль-Анне Рийкярв, окружающая детей физическая и социальная среда очень сильно изменилась, поэтому к прежним болезням добавились новые. В качестве важного изменения директор больницы назвала учащение душевных заболеваний у детей, что связано с социальной средой, ранним употреблением алкоголя и наркоманией. Если с хроническими заболеваниями, связанными с нагрузкой на иммунную систему, врачи должны бороться сами, то в борьбе с душевными расстройствами, по мнению Рийкярв, необходима поддержка всего общества.

Свежий пример – пожар в детском доме в городе Хаапсалу в ночь на 20 февраля 2011 года, унесший жизни десяти детей с недостатками в психическом и физическом развитии. По некоторым данным, дети не могли выбраться из горящего одноэтажного здания, поскольку наиболее неадекватные из них были зафиксированы в своих кроватях. Никто из официальных лиц версию фиксации детей не подтвердил, однако есть и другие, не менее шокирующие примеры жестокого обращения с душевно больными в Эстонии.

В первых числах декабря 2005 года канцлер права Аллар Йыкс посетил Дом опеки над душевнобольными (в оригинале – психическими больными) в местечке Керну. Вначале канцлеру показали карцер с окном и наблюдательным люком, но позже из беседы с одним пациентов Дома опеки выяснилось, что в здании имеются еще два закрытых карцера. По требованию канцлера они были открыты. Аллар Йыкс так описал увиденное газете «Eesti Päevaleht»:

«Тесная, душная, пропахшая мочой каморка, без окна и наблюдательного люка, матрац на полу и ведро для естественных отправлений под стулом — это выходило за рамки всяких представлений. В собачьей будке условия и то лучше».

Закон о социальной опеке позволяет запирать больных, представляющих опасность для себя или для окружающих, максимум на 24 часа. Больной при этом должен находиться под постоянным присмотром работников учреждения опеки. По мнению канцлера юстиции, в карцерах Дома опеки в Керну, наблюдение за больными просто невозможно:

«Из такого закрытого карцера не слышны крики запертого, и никто не следит, в каком он состоянии».

Представительское объединение пациентов Эстонии уже долгие годы пыталось обратить внимание на безобразное состояние попечительских учреждений. Между тем приближается весна – время обострения хронических душевных заболеваний. Очереди к специалистам психиатрических клиник в центральной Западно-Таллиннской и региональной Северо-эстонской больниц расписаны не меньше, чем на два месяца вперед. Между тем эстонские психиатры не раз обращали внимание общества и законодателей, что в случае с обострением душевного заболевания больной не имеет времени ждать в очереди и должен получить помощь незамедлительно.

В апреле 2010 года газета «Postimees» привела мнение заведующей психиатрической клиникой Северо-Эстонской региональной больницы Кайле Аадамсоо, которая считает апрель трудным в психологическом плане месяцем:

«В такой сложной области как психиатрия очень трудно что-то планировать – если человек обращается к психиатру, это, как правило, означает, что оказание помощи ему необходим незамедлительно. В это время людям свойственно подавленное настроение. В начале мая станет полегче, так как люди уже приступят к работам на своих дачах, и у них будет больше дел».

В феврале 2011 года Postimees поместило фрагменты беседы с известным в Эстонии врачом, менеджером в области медицины и специалистом Департамента здравоохранения Пеэтером Мардна. По его мнению, государство должно обеспечивать функционирование трех важных функций, а именно: обороны, образования и здравоохранения, и ни одна из них не может быть полностью приватизирована:

«Можем ли мы представить, что покупаем оборонные услуги у коммерческого предприятия? Однако с первичной медицинской помощью в настоящее время дела обстоят именно так, поскольку семейная медицина находится в руках частных фирм».

По словам Мардна, следует изменить закон таким образом, чтобы местное самоуправление было бы обязано содержать центр семейных врачей. На местное самоуправление должна быть возложена обязанность и ответственность за организацию здравоохранения на первичном уровне, а также предоставлены возможности или ресурсы. Это не означает, что семейные врачи не могут параллельно работать в частных фирмах или как предприниматель-физическое лицо.

По мнению Мардна, если когда-то считалось, что конкуренция расставит все по местам, то в отношении здравоохранения это не действует. Об этом, по его словам, может идти речь только тогда, когда все граждане страны будут достаточно платежеспособными, но эстонцам сейчас, к сожалению, далеко до этого:

«Государство должно обеспечивать такой медицинской помощью, в которой человек нуждается, а не такой, которую он хочет, потому что ни один пациент не может точно знать, что ему нужно. (…) Неприемлемо то, что центры семейных врачей как коммерческие фирмы должны получать прибыль, потому что в размере средств, выплаченных на дивиденды, сокращается объем медицинской помощи».

Утверждение Мардна о том, что ни один пациент не может знать точно, в чем он нуждается, слегка отдает корпоративным врачебным шаманством. Утверждение не бесспорное, однако, в Тартуском университете уже несколько лет действуют стационарные курсы «Медицинская магия: терапевтическое применение природных жизненных сил». Это естественный ответ эстонской медицины на спрос, порожденный бедностью основной массы больных (пациентов). Врачи-специалисты повсеместно в Эстонии отмечают рост количества пациентов, чье состояние ухудшилось после обращения к знахарям, колдунам и экстрасенсам или самолечения различными «чудодейственными» аппаратами, чье действие основано на использовании токов высокой частоты и различных «излучениях».

Уместно в этой связи упомянуть тот факт, что большинство продающихся в Эстонии лекарственных препаратов до сих пор не имеет аннотаций по их применению на русском языке, и это несмотря на то, что вопрос регулярно поднимается в прессе.

К сожалению, медицинская статистика большей частью засекречена, и конкретные цифры в открытой печати отсутствуют. Например, известно, что особенно после весенних и летних каникул повсеместно в эстонских школах наблюдаются вспышки педикулёза, что не является секретом ни для родителей, ни для учителей. Однако конкретная цифра засекречена. Кроме того, педикулез входит в число так называемых «постыдных» заболеваний, которые в эстонской среде тщательно скрываются. Заболевание, скрытое одними родителями, быстро становится проблемой других родителей, и так по цепочке.

Однако вернемся к Пеэтеру Мардна. По его словам, нельзя возлагать на врачей чрезмерные обязательства в виде управления компанией:

«Они должны выполнять работу врача и получать за нее достойную плату. Точно так же, как это происходит в большей части зарубежных государств, куда многие наши медики сейчас уезжают на работу».

Отъезд эстонских медиков на работу заграницу имеет свою оборотную сторону. Еще в конце октября 2009 года Союз медсестер Эстонии и Союз профсоюзов работников здравоохранения Эстонии передали правительству совместное обращение, в котором, в частности, предостерегают, что на место уезжающих эстонских врачей придут медики из России со своей культурой труда. Портал Delfi привел полный текст обращения медиков:

«В течение последних 18 лет в Эстонии была постепенно построена отлично работающая и эффективная система здравоохранения, которая в основном базируется на персонале, имеющем современные знания и действующем на благо пациентов. Вывод миллиардов крон из здравоохранения нанесет необратимый вред системе, в результате чего существенно ухудшится качество помощи, оказываемой врачами и медсестрами.

 

В хорошие времена в системе здравоохранения деньгами не сорили, но накапливали резервы на черный день. Нижеподписавшиеся организации присоединяются к предложению Союза больниц Эстонии, чтобы компенсировать сокращающуюся в бюджетах на 2010-2013 годы часть медицинского страхования за счет нераспределенной прибыли, накопленной в предыдущие годы.

 

Поддерживать государственный бюджет в равновесии ценой человеческих жизней — неэтично. Мертвым и людям со стойким расстройством здоровья переход на евро не поможет.

 

Сокращение работников здравоохранения позволит экономить, но больницы без работников не смогут лечить пациентов. Работники здравоохранения работу найдут, но эстонских пациентов взять с собой в Финляндию или Норвегию мы не можем.

 

На место врачей и медсестер, которые устремятся за границу, вскоре придут медики из России и принесут с собой свою культуру труда и знания. Эстонские пациенты не готовы к возврату к советской медицине.

 

Беспокойство об эстонских пациентах не позволяет нам смотреть со стороны, как будет разрушена долго строившаяся система здравоохранения Эстонии, а пациентов оставят без реальной помощи. Нижеподписавшиеся объединения просят вас еще раз взвесить возможность использования нераспределенной прибыли Больничной кассы, так как снижение доступности помощи, оказываемой врачами и медсестрами, означает для пациентов больше дней на больничных и меньшую трудоспособность, что для государства и народа будет в разы дороже».

Любопытно, что в приведенном документе культура труда и знания российских медиков, представляются отсталыми в сравнении, например, с прогрессивной медицинской магией в Эстонии. Возврат во времена магии и знахарства оказывается для эстонского пациента более приемлемым, чем все достижения советской (российской) медицины.

Между тем российские врачи уже появились в Эстонии. Портал Delfi сообщил в феврале 2011 года о том, что врач из Москвы, кандидат медицинских наук Игорь Вагимов очень доволен новым местом работы в местечке Ахтме недалеко от города Йыхви. Он женился на местной жительнице, тоже враче, купил квартиру, выучил эстонский язык, а теперь получает эстонское гражданство. Вагимов заявляет: «Я приехал в Эстонию, потому что здесь лучше!»

Северо-восточная центральная больница в последнее время стала привлекательным местом работы для зарубежных врачей, которых сейчас там насчитывается девять человек. Первые двое приехали в 2007 году, а в 2008 году приехало еще семеро врачей из России, Молдавии и Украины.

Энтузиазм бывшего московского врача понятен, квартира в Ахтме наверняка была приобретена за бесценок, от дома до работы всего 10 минут пешком, ритм жизни сельского врача в эстонской глубинке намного спокойнее, чем жизнь кандидата медицинских наук Москве. Однако есть одно любопытное обстоятельство: треть эстонцев не хочет лечиться у русских врачей.

Проведённое в 2007 году по заказу бюро министра народонаселения социологическое исследование выяснило, что треть эстонцев не хотели бы посещать русского врача или иметь русского начальника. Информационное агентство BNS сообщает, что социологи из Тартуского университета и исследовательская фирма Saar Poll установили, что 34 процента эстонцев не хотят быть пациентами у русского врача и выполнять его лечебные предписания, тогда как против врача-эстонца настроены только 6 процентов опрошенных русских.

Реальное состояние здравоохранения в Эстонской Республике в прессе нередко сравнивают с геноцидом коренного населения. Именно коренного населения, потому что в сфере пользования медицинскими услугами оно полностью приравнено к не эстонскому населению (оккупантам, колонистам, незаконным мигрантам и их потомкам).

* * *

Настоящий обзор не претендует на исчерпывающее и профессиональное с медицинской точки зрения освящение темы. Автор отобрал лишь те материалы, которые после публикации в прессе получили заметный общественный резонанс.